У него было около десяти встреч с Андроповым на конспиративной квартире, и конспекты по ним готовил Румянцеву я. Обсуждался вопрос о том, какой быть перестройке, если говорить современным языком. Я имею в виду «андроповскую перестройку» — ту, которая не состоялась из-за его преждевременной смерти. Но проекты ее уже имелись. Это 1972-й, 1973-й и 1974-й. <…> Каждый раз, возвращаясь от Андропова, Румянцев рассказывал мне о позиции Андропова по тому или иному вопросу. Отдельно обсуждались вопросы о характере [реформы], о темпе, о будущем партии, о будущем церкви — те вопросы, которые до сих пор не решены[797].

О регулярных встречах с Андроповым пишет в мемуарах и Георгий Арбатов. По инициативе Андропова они встречались вплоть до его избрания генсеком раз в полтора-два месяца «преимущественно в его кабинете на Лубянке», где обсуждали широкий спектр тем — от состояния советско-американских отношений и шалостей детей советской элиты до проблем с протаскиванием Горбачева на работу в Москву и ходатайств Арбатова за невинно осужденных и уволенных с работы. Такие же встречи, по данным Арбатова, были у Андропова и с другими бывшими сотрудниками его отдела[798]. По субботам после полудня Андропов регулярно принимал у себя писателя Юлиана Семенова, как говорилось выше, игравшего важную роль в пропаганде позиции КГБ на массовую аудиторию, часто бывавшего за границей и в 1970–1980-е годы особенно много занимавшегося Латинской Америкой. Разговор у них шел по широкому кругу вопросов[799].

Синицин в мемуарах довольно систематически перечисляет идеи и интересы Андропова, которые действительно показывают его органическую связь с большинством проектов раннеперестроечного периода (1985–1987). Первым по порядку он называет интерес председателя КГБ к активизации участия рабочих в управлении предприятиями. При этом он одновременно учитывает и отвергает югославский опыт, точнее осуществлявшуюся там с 1974 года и закрепленную в конституции реформу, позволившую реализовать переход к «рабочему самоуправлению» на предприятиях. Однако что конкретно хотел осуществить Андропов в этом направлении, кроме взятия на себя рабочими неких «функций контроля», остается неясным[800].

Другая его идея была куда более конкретной, масштабной и радикальной — он хотел отказаться от непосредственного контроля партийного аппарата и плановых органов (аппарата Совмина и Госплана) над производством и заменить его банковским надзором[801]. Для этого в каждой отрасли должны были быть созданы отраслевые банки[802].

Андропова постоянно интересовали проблемы «бытовой культуры, культуры быта и человеческих отношений». Он пытался понять, почему СССР так сильно в этом отношении проигрывает и Западу, и соцстранам, в том числе Венгрии, с которой он познакомился, будучи послом[803]. Возможность улучшения в этой сфере он видел в компромиссе между гражданами и центральной властью. Граждане должны были добровольно порождать инициативы по улучшению быта (по типу субботников) или откликаться на предложения власти, сделанные в этом направлении. А центральная власть должна была этому содействовать, одновременно защищая граждан от самодурства низовой бюрократии.