С 1 января 1985 года эксперимент распространился и на предприятия из других отраслей. Если в 1984-м по нему работало 700 предприятий пяти министерств, то в 1985 году — уже 2291, которые производили 11,6 % промышленной продукции страны и объединяли 13,3 % работников[926].

Некоторые из них получили особо льготные условия, и ими занимались высокопоставленные московские аппаратчики. Например, особую известность получили три предприятия, которым в 1985 году открылись дополнительные возможности. Это были АвтоВАЗ, Белорусская железная дорога МПС и Сумское машиностроительное производственное объединение Минхиммаша. Они перешли на полное самофинансирование всех своих производственных и конструкторских новаций[927].

Для АвтоВАЗа эксперимент начался с 1 января 1985 года и опирался на «три С» (самоокупаемость, самофинансирование и самоуправление). При всей странности проведения эксперимента на предприятии, чья продукция была всегда востребована и высокорентабельна, а расширение производства было возможно только в результате огромных внешних инвестиций (в том числе валютных), аргументация его сторонников заключалась в том, что предприятие должно из собственных средств профинансировать замену устаревшего за 15 лет с момента постройки оборудования, а то Минфин забирал у него «всю прибыль», не оставляя ничего[928]. Разумеется, на практике это означало, что предприятие меньше отчисляло в бюджет и больше тратило на свои нужды — не только на замену оборудования, но и на «социальное развитие коллектива» и «пополнение фонда заработной платы».

Олег Юнь, принимавший участие в разработке плана реформирования МПО в Сумах, со ссылкой на дирекцию утверждает, что за 1985–1986 годы объем производства предприятия вырос на 14 %, а прибыльность — на 33 %[929]. Предприятию начали оставлять 40 % валютной выручки, а его директор стал заместителем министра[930]. Очевидно, что и то и другое могло быть достигнуто различными путями (тем более при столь пристальном внимании высокопоставленных московских чиновников), но экономический эффект, полученный этими предприятиями, стал символом успеха андроповского экономического эксперимента и лег в основу будущей экономической либерализации, поскольку результаты устроили Николая Рыжкова[931].

По мнению одного из организаторов эксперимента от аппарата Совета министров Игоря Простякова (о нем мы чуть подробнее поговорим в следующем параграфе), главной ошибкой всего эксперимента было то, что участвующим в нем предприятиям выделялись финансовые средства из бюджета (в том числе на выплату зарплат) даже в том случае, если они несли убытки[932]. То есть эксперимент не должен был закончиться неудачей. Разумеется, в такой ситуации организаторы и в первую очередь Горбачев вообще не думали о сбалансированности бюджета при маштабировании эксперимента на всю экономику страны[933].