С весны 1983 года к ним присоединились специалист по экономической кибернетике с экономического факультета МГУ Виталий Тамбовцев и старший научный сотрудник ЦЭМИ (будущий министр правительства Гайдара) Владимир Машиц[909]. Ситарян также упоминает, что привел в группу заведующего отделом финансов Госплана Валентина Павлова и начальника сводного отдела перспективного планирования Госплана Владимира Воробьева. О последнем работавший с ним Яков Уринсон вспоминает, что тот мог на глаз оценивать экономические расчеты Главного вычислительного центра Госплана и обнаруживать значительные ошибки, которые подтверждались впоследствии при сравнении данных:

Он настолько чувствовал не только реальную экономику, но и политику: где сильный член Политбюро курирует отрасль, а где слабый. Он, кстати, активно участвовал в косыгинской реформе, потом в хозяйственной 1979 года[910].

Он настолько чувствовал не только реальную экономику, но и политику: где сильный член Политбюро курирует отрасль, а где слабый. Он, кстати, активно участвовал в косыгинской реформе, потом в хозяйственной 1979 года[910].

Уже 12 февраля 1983 года Байбаков направил Тихонову «Тезисы доклада о расширении хозяйственной самостоятельности промышленных объединений и предприятий и повышении их ответственности за результаты хозяйственной деятельности».

В них содержались три основных блока предложений. Первый по сути предлагал восстановить возможности, имевшиеся в рамках «косыгинской реформы» у директоров предприятий по созданию и накоплению производственных фондов и распоряжению ими, что стимулировало и внутренние инвестиции, и работников. Второй предлагал развивать кооперативную форму собственности. Позднее Ситарян ввел основные идеи из этого пакета в рамки Закона о кооперации, принятого в мае 1988 года. И, наконец, третий блок касался роли органов государственного управления. Их предлагалось перегрупировать и перевести с хозяйственно-распорядительной на экономическую деятельность.

В целом документ содержал концепцию самой масштабной как минимум с 1960-х годов экономической реформы в СССР[911]. Он был показан Андропову и получил общее одобрение. 5 мая 1983 года его обсуждали на Совете министров и отправили на доработку[912].

По воспоминаниям Татьяны Корягиной, от Андропова через Ситаряна шел заказ усиливать тему экономического реформирования и фактического преобразования социализма в сторону частной и кооперативной собственности. Например, едва ли не первой мерой предлагалось введение частных такси. Однако и члены группы (например, Валентин Павлов), и сотрудники Экономического отдела ЦК КПСС, а главное, коллеги Андропова по Политбюро не одобрили такой более радикальной концепции, так что уже в конце февраля деятельность «рабочей группы» стала сокращаться, в мае 1983 года прекратилась вовсе, а к осени она была официально распущена[913].