Простяков, по его словам, пытался обратить внимание членов сформированной в начале 1984 года Комиссии Политбюро по совершенствованию управления народным хозяйством (о ней в следующем разделе) на то, что из-за подобного кредитования эксперимент вел к противоположным своим задачам результатам: вместо оздоровления финансов — к дополнительным расходам. Его записка Николаю Тихонову рассматривалась на заседании Комиссии, и Рыжков признал свою ошибку, однако заявил, что изменения в условиях эксперимента должны наступить несколько позже, при начале второго этапа, с 1 января 1985 года. Однако затем об этом забыли и убыточная стратегия с предприятий пяти министерств распространилась на предприятия уже 21 министерства. Никаких изменений в стратегию не было внесено ни на этом, ни на следующем этапе[934].

Упомянутые эксперименты были самой заметной, но только частью широкого поля экономических экспериментов, охвативших в 1983–1985 годах страну. В Ленинграде проводился еще один эксперимент — на группе ключевых машиностроительных и оборонных заводов[935]. В его рамках апробировалась модель, предусмотренная постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР от 18 августа 1983 года «О мерах по ускорению научно-технического прогресса в народном хозяйстве». По ней разработчикам новой техники и технологий (как «руководящим», так и «инженерно-техническим работникам») можно было увеличивать зарплаты и премии из общего фонда зарплаты за счет его экономии. Проще говоря, по этому постановлению предприятия могли вычищать из конструкторских бюро ненужных людей, а их зарплаты (полностью или частично) передавать тем, кто реально делает что-то новое. С 1985 года стало возможно таким разработчикам выплачивать единовременную премию в размере от 3 до 40 тыс. рублей. Одновременно Госкомцен получил право увеличивать расценки на новую высокоэффективную продукцию на 30 % и на столько же снижать, если она была предназначена к снятию с производства[936].

2 февраля 1984 года, за несколько дней до смерти Андропова, Политбюро приняло решение провести в системе Министерства бытового обслуживания населения РСФСР еще один эксперимент «по расширению хозяйственной самостоятельности и усилению заинтересованности объединений и предприятий бытового обслуживания в более полном удовлетворении потребностей населения в услугах»[937].

Другой путь экспериментирования виделся Андропову и его команде через обращение к потенциалу «трудового коллектива». И здесь проходила незримая граница между экспериментами по мобилизации трудящихся за счет лозунгов и внеэкономического принуждения и поиском форм, когда, тратя на работников все те же средства, устроители хотели как-то реструктурировать их работу, чтобы получать от них хотя бы запланированное и вовремя.