В принципе, после переоборудования предприятий закупка у западных компаний их готовой продукции и материалов должна была сократиться, внутреннее производство — увеличиться, и получилась бы экономия. Но в реальности на это требовались как минимум годы.

Валентин Павлов обращает внимание на другой аспект усиленного инвестирования. «Ускорение» подразумевало первоочередное финансирование индустриального развития, и в него начали вкладываться средства, что повлекло за собой масштабное промышленное строительство. Ввод программы «Жилье-2000» означал по факту замораживание начатого строительства заводов и цехов и начало активного строительства жилья, которое требовало совершенно иных технологий и материалов. Их надо было запланировать заранее. В результате по факту и промышленное строительство остановилось, и строительство жилья ничуть не ускорилось, поскольку банально не хватало материалов для этого[1085].

Впрочем, бывший зампред Совмина СССР и председатель Госстроя (1985–1990) Юрий Баталин и бывший заведующий Отделом строительства ЦК КПСС (1986–1988) Александр Мельников в статье, опубликованной в 2005 году в ортодоксально-коммунистической «Советской России», опровергают Павлова. Если в одиннадцатой пятилетке средний годовой объем ввода жилищного строительства был около 110 млн кв. метров, то в 1986 году было построено 119,8 млн кв. метров, в 1987-м — 131,5, в 1988-м — 132,3, в 1989-м — 152,0, в 1990-м — 115,0. То есть на самом пике реализации программы объем вводимой площади вырос почти в полтора раза. В целом за пятилетку удалось ввести на 18 % больше жилья, чем за предыдущую, для чего было резко увеличено производство стройматериалов[1086].

Социальные страты, заинтересованные в «ускорении» милитаризации

Социальные страты, заинтересованные в «ускорении» милитаризации

Разработку реформы в сфере НТР поддерживал широкий круг научно-технической интеллигенции из ведомственных научно-исследовательских институтов, бурный рост которых в крупных городах в 1960–1970-е годы способствовал появлению новой социальной группы и превращал ее в политическую силу[1087]. За 1970-е годы число научных работников увеличилось в стране вдвое, инвестиции в развитие науки и техники возросли в три раза[1088]. Однако, как уже говорилось во второй части, оплата основной их части была низкая и зачастую проигрывала заработкам квалифицированных рабочих в той сфере, в которой они трудились.

Бывший глава 5-го управления КГБ СССР, отвечавшего за «идеологические диверсии», Филипп Бобков позднее так анализировал свой опыт: