Урон для бюджета оказался неожиданно велик: пищевая промышленность вместо 60 млрд рублей дохода, получаемого до 1985 года, дала в 1986 году только 38 млрд, а в 1987 году — 35 млрд рублей[1126].

В 1988 году, после отмены кампании, доход был 40 млрд[1127]. При этом доходы от алкоголя в 1984-м составляли 10 % государственного бюджета (из которых 66,8 % приходилось на водку, которой была объявлена война), в частности, за счет них покрывались расходы на сельское хозяйство и социальное обеспечение[1128].

Борьба за трезвость проводилась методами незабытой «андроповщины», что не удивительно, поскольку ею руководили все те же члены его команды:

Дело доходило до того, что ряд руководящих работников был уволен со службы лишь за то, что после работы в своих кабинетах выпивали бокал шампанского с друзьями в день своего рождения. Некоторые работники были уволены или получили строгие партийные взыскания за то, что в нерабочее время ехали в служебных машинах после употребления спиртного. «Охота» за интеллигенцией дала свои результаты — служащие всех рангов перестали даже ходить в гости, опасаясь на улице попасть в поле зрения бдительного стража по борьбе с алкоголизмом в милицейской форме[1129].

Дело доходило до того, что ряд руководящих работников был уволен со службы лишь за то, что после работы в своих кабинетах выпивали бокал шампанского с друзьями в день своего рождения. Некоторые работники были уволены или получили строгие партийные взыскания за то, что в нерабочее время ехали в служебных машинах после употребления спиртного. «Охота» за интеллигенцией дала свои результаты — служащие всех рангов перестали даже ходить в гости, опасаясь на улице попасть в поле зрения бдительного стража по борьбе с алкоголизмом в милицейской форме[1129].

В результате «комсомольского» по своей природе напора — решительного, запугивающего и без оглядки на последствия — в деле разрушения отрасли удалось сделать гораздо больше запланированого и согласованного с экономистами.

Согласно мемуарам Виктора Семенова,

Вместо задания по сокращению производства водки за 1985–1986 годы на 450 млн л было сокращено на 1340 млн л, а вина соответственно на 300 и 2609 млн л, что породило новые непредсказуемые проблемы… Для реализации населению винных сортов винограда требовались транспорт и тара, которых не было. Возникла довольно сложная ситуация — не убирать виноград или же уничтожать запасы виноматериалов. <…> Возникла идея перекурить вино на спирт и произвести из него кормовые дрожжи. Совмином 10 июля 1986 года было принято беспрецедентное даже… решение по уничтожению вина, которое производилось под благим предлогом производства кормовых дрожжей. Чтобы не было убытков по производству кормовых дрожжей, продажа спирта и виноматериалов в пересчете на спирт производилась по цене 14 копеек за литр при себестоимости его производства из виноградного вина в 11 рублей[1130]. Нетрудно подсчитать, какие потери понесло государство из-за этой операции. Из бюджета, вернее из средств Госстраха, на возмещение прямых убытков от перекурки вина на спирт потрачено 1,5 млрд рублей. Кроме акций по уничтожению виноматериалов широко распространилась продажа винограда винных сортов по бросовым ценам. Этот виноград продавался на рынках по 15–20 копеек за килограмм. Население, скупая его, делало самодельное вино. В результате количество вина, потребляемого населением, мало сократилось, а доходы государства катастрофически снизились[1131].