Из замечаний фрагментарного характера нельзя сделать вывод о поддержке галицких князей какими-либо определенными частями московского общества, например купечеством. Временная лояльность москвичей к захвату власти галицкими князьями, скорее всего, находилась в зависимости от общего недоверия к верховной великокняжеской власти, возникшего ввиду стихийных бедствий, обрушившихся на город во второй четверти XV в.: голода, эпидемий, разорения в результате ордынского набега и пожара.
Несмотря на военные конфликты и переход стола от князя к князю, Москва продолжала жить по «закону», заложенному в основании московской политической системы еще Иваном Калитой и зафиксированному в завещании Дмитрия Донского. О сохранении традиционной системы совместного управления Москвой в ходе княжеских усобиц свидетельствуют духовные и договорные грамоты князей, оформленные в этот период. Незыблемость деления Москвы между сыновьями Дмитрия Донского декларировалась в соглашениях Василия II и звенигородского князя [ДДГ: 64 (№ 24), 76 (№ 30)]. В духовной грамоте 1433 г. Юрий Дмитриевич передал свою долю в Москве в сместное распоряжение сыновьям: «Приказываю детем своимь, Василью, Дмитрею Меншому вотчину свою, в Москве свои жеребьи, чемъ мя благословил отець мои, князь великий Дмитреи Иванович, въ городе, и въ станех, и въ пошлинах въ городских…» [ДДГ: 73 (№ 29)]. В ряде договоров Василия II c Дмитрием Шемякой и Дмитрием Красным, Василием Косым присутствует условие совместного управления городом и проживания в столице «по душевной грамоте деда нашего великого князя Дмитрия Ивановича» [ДДГ: 87 (№ 34), 90 (№ 35), 101 (№ 36), 110 (№ 38)].
На примере истории Москвы во второй четверти XV в. нельзя найти определенных доводов в пользу того, что великий князь и галицкие князья придерживались принципиально разных политических взглядов, а также имели четко обозначенный круг своих сторонников. Но Москва и Московская земля с входящими в нее пригородами, прежде всего Коломной, исторически не могла уже сделать иной выбор, кроме как принять наследника по прямой нисходящей линии рода Даниловичей. И. Д. Беляев считал, что в усобице московский князь смог выиграть благодаря тому, что сразу после смерти Василия I «московская земщина вместе с княжескими боярами встала за малолетнего его сына Василия Васильевича» [Беляев 2004: 67].
Времена безвластия или двоевластия не раз ставили горожан перед выбором того или иного претендента на великокняжеский престол, заставляли вспоминать о значении самоуправления в городской общине. Однако проявленная в острых кризисных ситуациях самостоятельность не могла обернуться значительным ослаблением великокняжеской власти.