Но есть вероятность того, что между Василием I и Юрием Дмитриевичем кроме известного договора существовали также и не дошедшие до нас докончальные грамоты. Исходя из этого, сформировались две противоположные точки зрения. По мнению С. А. Фетищева, наличие договоров показывало, что отношения между братьями «не имели резко выраженного враждебного характера» [Фетищев 2003: 56–57]. Он писал о том, что отсутствие князя Юрия в качестве послуха (свидетеля, достойного доверия) духовной «может свидетельствовать о его недоверии к младшему брату именно в вопросе престолонаследия» [Фетищев 2003: 57]. А. П. Синелобов считал заключение соглашений «результатом очень напряженных отношений в 10–30-х годах XV в. при Московском великокняжеском дворе» [Синелобов 2003: 91].

На базе анализа нумизматического материала о противостоянии двух братьев писал Г. А. Федоров-Давыдов. С 1400 г. Юрий Дмитриевич начал чеканку монет в Звенигороде [Федоров-Давыдов 1981: 179]. Выпуск собственной монеты исследователь связывал, прежде всего, с выражением политических прав местных князей, а не с экономическим значением, прекращение эмиссии – с их подавлением. Он считал, что полномочия на выпуск монет звенигородского князя «все время зажимаются». И только в последний период правления Василия I, «когда тот, видимо, вообще ослабил централизаторскую политику в области монетного дела», право монетной эмиссии в удельных центрах было восстановлено: c 1400 г. продолжился серпуховской чекан, с 1410-х годов массово стали появляться монеты Юрия Дмитриевича [Федоров-Давыдов 1981: 84]. Однако нет прямых доказательств того, что приостановка выпуска монет была связана именно с политическим давлением великого князя.

Строительная деятельность Юрия Дмитриевича стала в советской историографии одним из важнейших аргументов в пользу тезиса о неизбежности «феодальной войны», доказательством ее предварительной подготовки звенигородским князем.

Б. А. Рыбаков отмечал, что строительство храмов и оборонительных укреплений могло быть проявлением соперничества местного князя и московского правителя [Рыбаков 1949: 130]. Он писал: «Начиная свою мятежную деятельность, князь Юрий располагал отлично укрепленным гнездом» [Рыбаков 1949: 131]. На политическую подоплеку архитектурно-строительной деятельности Юрия Звенигородского указывали авторы одного из первых искусствоведческих очерков о Подмосковье Н. Н. Воронин и М. А. Ильин[282]. Предпосылкой к этому им, по-видимому, послужил вывод о том, что «Звенигород прогремел на всю Русь в шуме последней большой междоусобной войны» [Рыбаков 1949: 131]. Подобный взгляд был четко оформлен в работе А. М. Сахарова: «Юрий Дмитриевич и его преемники укрепляли город, способствовали его росту для того, чтобы превратить его в базу развертывания сил в борьбе против централизующей власти Москвы. Эту роль и выполнял Звенигород в годы феодальной войны XV в.» [Сахаров 1959: 88].