Видимо, уступкой Дмитрова Василий II признавал высокое положение своего политического соперника. В Орде в 1432 г. между ним и отцом Василия Юрьевича Юрием Звенигородским уже возник прецедент обмена Дмитрова на великое княжение; вполне вероятно, что этот случай был повторением уже пройденной ситуации. А. А. Зимин писал: «За отказ от претензий на великокняжеский престол он пожаловал Василию Косому Дмитров, как это было в аналогичном случае с его отцом» [Зимин 1991: 74].

А. Л. Хорошкевич сделала предположение, что в качестве приложения к этому докончанию возникла «Запись о душегубстве», датируемая исследователями обычно 50–60 гг. XV в [Хорошкевич 1978: 203]. Она обратила внимание на состав дмитровских волостей, упомянутых в документе: «Волости, названные дмитровскими в “Записи”, были компактно расположены в бассейне среднего течения р. Клязьмы и ее притоков Волхонки, Гуслицы, Мерьской к востоку от г. Москвы по направлению к древней столице Владимиро-Суздальского княжества – Владимиру. Территориально они не были связаны с Дмитровом, поскольку находились значительно восточнее и южнее, нежели основные земли…» [Хорошкевич 1978: 197]. В конце XIV в. волости Волхна, Сельна, Гуслица, Рогож и Загарье Дмитрий Донской передавал Петру как «московские» [ДДГ: 34 (№ 12)]. Исследователь допускала, что в начале 30-х годов XV в. их статус мог быть все еще не вполне определен, хотя по завещанию звенигородского князя они отходили его сыну Василию как «дмитровские» [ДДГ: 54 (№ 29)]. Возможно, указывая на их подсудность Москве в «Записи о душегубстве», дополняющей договор весны 1435 г., Василий II пытался застраховать себя от потери Дмитровской земли и ограничить власть Василия Юрьевича. Таким образом, появившись в разгар усобиц, правовой документ московского правительства преследовал цель «централизации суда в Московском Великом княжестве» [Хорошкевич 1978: 203]. Подобная реконструкция вполне допустима, так как неясный статус этих территорий мог дать повод великому князю для ограничения власти местного князя над Дмитровом.

Василий II не потерял Дмитров в 1432 г., остался он за ним и в 1435 г. Источники не поясняют, по каким причинам Василий Косой пробыл в Дмитрове всего «един месяц» [ПСРЛ, т. XVIII: 175; т. XXIII: 149; т. XXV: 252; т. XXVI: 191]. Однако последующее развитие событий показывает, что, готовясь к новому выступлению, мятежный князь двинулся на Кострому и Галич. Дмитров не годился ему в качестве базы для сбора войск.

Победа Василия II Васильевича над Василием Косым вновь привела к тому, что Дмитров оказался в руках великого князя, что и было закреплено договором с Дмитрием Шемякой 13 июня 1436 г. [ДДГ: 90 (№ 35)].