– Хосе! – снова позвала я. – Хосе!

Из палатки сверкнул луч фонарика.

– Я иду, посвети мне! – крикнула я и со всех ног понеслась к палатке, волоча за собой спальник.

Все разошлись по своим палаткам. Я бросилась к Хосе и, дрожа всем телом, вцепилась в него.

– Хосе, Хосе, все это время мы… мы во владениях джинна! Ты… я…

– Я знаю!

– Когда же ты узнал?

– Тогда же, когда и ты.

– Но ведь я ничего не говорила… О боже, джинн сделал тебя провидцем!

– Сань-мао, нет никакого джинна.

– Есть, есть… Это он стонет, пугая людей!

– Нет его! Нет! Говорю тебе: не-ту!

– Он есть, он есть! Ты не ходил в чащу, поэтому не веришь! Для меня он есть, он существует! Я была в лесу…

Хосе вздохнул и обхватил меня руками. Я затихла.

– Спи! – прошептал он.

– Слушай! Слушай, – шепнула я.

– Спи, – снова сказал он.

Я лежала не двигаясь. Усталость одолела меня, и я не заметила, как погрузилась в глубокий сон.

Когда я проснулась, Хосе рядом не было. Его аккуратно сложенный спальный мешок лежал у меня в ногах. Солнце давно взошло, но было еще холодно; воздух наполнился влажной утренней свежестью.

Мир вокруг просыпался. Пустыня покрылась теплым румянцем зари. На диких колючках вдруг показались красные, словно фасолины, ягодки. Низко пролетела, хлопая крыльями, какая-то птица.