«Как стратег Перикл славился больше всего своею осторожностью: он добровольно не вступал в сражение, если оно было опасно и исход его был сомнителен; тем военачальникам, которые рискованным путем получали блестящий успех и возбуждали общий восторг как великие полководцы, он не подражал и не ставил их себе в образец; он неизменно говорил согражданам, что, насколько от него зависит, они навсегда останутся бессмертны. Так, он увидал, что Толмид, сын Толмея, полагаясь на прежние успехи и ввиду необыкновенного почета за свои военные подвиги (διὰ τὰς πρότερον εὐτυχίας καὶ διὰ τὸ τιμᾶσθαι διαφερόντως ἐκ τῶν πολεμικῶν), в совсем не подходящий момент предпринимает вторжение в Беотию. Он уже успел склонить самых храбрых и честолюбивых юношей (τῶν ἐν ἡλικίᾳ τοὺς ἀρίστους καὶ φιλοτιμοτάτους) принять участие в походе в качестве добровольцев; их было тысяча человек, не считая остального войска. Перикл старался удержать его от этого предприятия и отговорить в народном собрании…» (Plut. Per. 18). Впрочем, ни Плутарх, ни Перикл не уточняют, в чем состояли упоминаемые неблагоприятные обстоятельства.

По-видимому, сказанное выше следует понимать как борьбу, развернувшуюся в народном собрании между Периклом и Толмидом. Несмотря на противодействие Перикла, Толмиду удается провести свое решение, и афиняне отправляют его в Беотию с набранными из молодых людей добровольцами – одной тысячей гоплитов и какими-то отрядами союзников. Правота Перикла подтвердилась спустя несколько дней. Афинянам удалось взять лишь Херонею, обратив ее жителей в рабство и поставив там гарнизон (Thuc. I. 113. 1), а вот в битве при Коронее афиняне были наголову разбиты, Толмид и многие славные граждане погибли (τεθνεῶτες δὲ πολλοὶ κἀγαθοὶ τῶν πολιτῶν) (Plut. Per. 18; ср. Diod. XII. 6. 1–2). Последнее подтверждает высказанную ранее мысль о том, что в ходе военных операций погибали преимущественно знатные афиняне – agathoi, как сообщает Плутарх. В обмен на пленных и тела павших воинов афиняне вынуждены были заключить договор с беотийцами, по которому они отказывались от своих притязаний на Беотию (Thuc. I. 113. 2–3).

Гибель Толмида мы бы назвали тем обстоятельством, которое выдвинуло Перикла на первый план. Заканчивались военные действия, а с ними уходило время доминирования военных, что, впрочем, никак не сказалось на самой должности стратега, которая становится ключевой. В мирное время в полной мере раскрылись политические дарования Перикла.

Правда, на этом военные неудачи афинян не заканчиваются. 446 г. до н. э. будет насыщен событиями. В этот год произойдет восстание на о. Эвбея (Thuc. I. 114; Plut. Per. 22)[1065]. На подавление восстания на остров был направлен Перикл. Но как только он переправился туда, было получено известие о восстании в Мегарах. Восставшие, призвав на помощь коринфян, сикионян и эпидаврян, уничтожили афинский гарнизон, за исключением тех, кто укрылся в Нисее (Thuc. I. 114. 1–2). По сообщению Диодора, мегаряне заключили договор с лакедемонянами (Diod. XII. 5. 2), частью которого, возможно, станет вторжение Плистоанакта в Аттику. Несмотря на это, афиняне отправляют в Мегары войско, которое, по словам сицилийского историка, разграбив территорию, одержало победу над восставшими (Diod. XII. 5. 2). Однако, скорее всего, ситуация для афинян была более сложной[1066].