Возможно, об этом событии (тогда еще подготавливавшемся или обсуждавшемся), а не о реформе Эфиальта 462 г. до н. э. хотел сказать Эсхил в трагедии «Эвмениды»[1087]. В этом отношении любопытны те пассажи, где автор устами богини Афины призывает:

Вряд ли Эсхил может быть назван противником проведенных Эфиальтом преобразований[1088]. Едва ли не с самого начала своей карьеры он был связан с политиками демократической направленности, о чем уже шла речь выше. Возможно, его беспокоят не столько сами преобразования, сколько их последствия. И в частности, гражданская смута, которая могла начаться в Афинах. Об этом предостерегает афинян хор Эриний:

Не исключено, что в обращении Афины содержится отклик на шедшие в обществе дискуссии. Возможно, они раскололи афинян на враждующие группировки и Эсхил вынужден был обратиться к противоборствующим сторонам с предупреждением об опасности междоусобных распрей[1089]. П. Родс полагает, что автор либо высказывает сожаление по поводу того, что было сделано реформаторами, либо опасается, что реформаторы могут пойти еще дальше[1090].

Сложность обстановки в данном случае заключалась в том, что в Афинах вновь могло обостриться политическое противостояние. По одну сторону баррикад оказались сторонники демократических преобразований, возглавляемые Периклом, по другую – сторонники курса, некогда проводимого Кимоном. Источники содержат глухую информацию о существовании как раз в это время – накануне битвы при Танагре, т. е. в 458/7 г. до н. э. – олигархической оппозиции в Афинах. Правда, ее возникновение не увязывается с упомянутой нами реформой. Фукидид сообщает о неких афинянах, которые стремились, опираясь на лакедемонян, упразднить демократию и приостановить строительство Длинных стен (Thuc. I. 107. 4). Не исключено, что это были сторонники изгнанного по закону об остракизме Кимона. Последний же, как мы рассказывали выше, появляется в стане афинян перед самой битвой (Plut. Cim. 17)[1091].

Итак, ситуация в Афинах была осложнена неоднозначной оценкой строительства Длинных стен и – добавим мы – разрешением зевгитам избираться на должность архонтов. За всем этим, возможно, стоял Перикл. Во всяком случае, именно он, по словам Плутарха, подвергался критике за развертывание грандиозной строительной программы, начало реализации которой было положено строительством Длинных стен.

А вскоре Перикл выступил инициатором переноса союзной казны с о. Делос в Афины, что вызовет еще большее недовольство его противников[1092]. «…За это, – по словам Плутарха, – более чем за всю остальную политическую деятельность Перикла, враги осуждали его и чернили в народном собрании» (Plut. Per. 12). Хотя в биографии Аристида тот же Плутарх сообщает, что это было сделано по предложению самосцев (Plut. Arist. 25). Одновременно с этим для союзных полисов вводится aparche – отчисление 1/60 в сокровищницу Афины, культ которой становится теперь общесоюзным[1093]. Со временем все это станет финансовым условием для осуществления грандиозных проектов Перикла: строительной программы, введения оплаты за исполнение ряда должностей. За это он также будет подвергаться жесткой критике (Plut. Per. 12). Но об этом мы скажем отдельно.