Афинскую демократию можно рассматривать и с институциональной точки зрения, что чаще всего и делается. В этом случае отмечается усиление значения органов, принимающих наиболее важные политические решения, – например, народного собрания и гелиэи, т. е. тех органов, где преобладал демос. Кроме того, к середине V в. до н. э. растет число участвующих в государственном управлении. После реформы Эфиальта народными судами осуществлялся определенный контроль за должностными лицами (dokimasia, euthynai). В 457 г. до н. э. зевгиты получили право избираться на должность архонтов. «А до этого времени, – замечает Аристотель, – все были из всадников и пентакосиомедимнов, зевгиты же обычно исполняли рядовые должности, если только не допускалось какого-нибудь отступления от предписаний законов» (Arist. Ath. Pol. 26. 2).

Быть может, с этого времени начинает возрастать количество выборных или назначаемых магистратур (archai), открытых для представителей демоса. «Было шесть тысяч судей, – вновь обратимся к Аристотелю, – тысяча шестьсот стрелков, кроме того, тысяча двести всадников, членов совета пятьсот, пятьсот стражников на верфях, да кроме них на акрополе пятьдесят, местных властей до семисот человек, зарубежных до семисот» (Arist. Ath. Pol. 24. 3). Вряд ли дело обстояло именно так, как описывает Аристотель. Исследователи расходятся в оценках того, сколько же должностных лиц избирали афиняне ежегодно[1239]. Несмотря на это, их количество было значительным.

Для Аристотеля, например, процесс становления демократии и усиления демоса имел еще и количественную составляющую. Преобладанию демоса способствовало несколько факторов. С одной стороны, численный рост демоса определялся не демографическими, а политическими переменами в обществе. В одной из наших работ мы уже высказывали подобное предположение. Мы сравнили эффект от строительной программы, начатой еще Фемистоклом, с синойкизмом. Речь идет об укреплении Пирея и соединении его с городом. Итогом строительной программы, помимо всего прочего, стало расширение территории города и, соответственно, увеличение активной части гражданского коллектива – причем за счет так называемой морской черни[1240].

С другой стороны, в результате многочисленных войн происходит количественное сокращение аристократии. «В Афинах знатные уменьшились в своем числе, – пишет Аристотель в «Политике», – после неудачных сухопутных битв, потому что ко времени Лаконской войны в поход выступали по списку» (Arist. Pol. V. 1303 a 8 sqq). О том же речь идет и в «Афинской политии». «В эту пору (речь о времени Первой, или Малой, Пелопоннесской войны. – В. Г.) как раз произошло такое совпадение, что партия благородных не имела даже вождя (первое место у них занимал Кимон, сын Мильтиада, человек слишком молодой и поздно обратившийся к занятию государственными делами) да, кроме того, большинство их погибло на войне. Надо иметь в виду, что в те времена походные армии составлялись по списку и в полководцы назначали людей хотя и неопытных в военном деле, но пользовавшихся почетом только из-за славы их отцов; поэтому постоянно бывало, что из участников похода до двух или трех тысяч оказывалось убито. Таким образом выбывали лучшие люди и из простого народа, и из числа состоятельных» (Arist. Ath. Pol. 26. 1)[1241]. Если упоминание здесь Кимона, как мы говорили ранее, едва ли оправданно, то общее описание сложившейся в Афинах ситуации выглядит, пожалуй, вполне убедительно. Действительно, в середине V в. до н. э. аристократия сокращалась численно, что не могло не содействовать прогрессу демократии.