– Товарищ полковник, – мурлыкнул Многожён Шавкатович. – Что, товарищ полковник? Умирать не хочешь, да?

Демоны-янычары мерзко улыбались, подтягивая канаты. Многожён Шавкатович возбуждённо раздувал ноздри. Ужас, исходящий от Литвинова, теперь казался ему вкуснее всего, и он удивлялся тому, что раньше этого не понимал. Говорил же ему Хозяин, что человеческий страх намного питательнее мяса. Чтобы продлить удовольствие, Многожён захотел помучить Литвинова ещё немного.

– Совсем умирать не хочешь? – спросил он.

Его круглая, как луна, рожа покачивалась в полуметре от бледного лица полковника.

– Не хочу, – замерзшими губами сказал Литвинов.

Глаза у него были большими и жалобными, как у ребёнка.

– Хо, – ухмыльнулся Многожён. – Он не хочет.

Демоны подобострастно хихикнули.

В этот момент к ним подошла Наина Генриховна.

– Я всё это отменяю, – резко сказала она. – Литвинов, за мной!

Литвинов хотел что-то произнести, но голос его не слушался, и он молча пошёл за ней следом.

– Эй, Наина-апа! Ты что делаешь? – обиженно закричал Многожён. – Эй! Мне Хозяин приказал его скушать.

– А вот я поговорю с твоим Хозяином, – процедила Наина Генриховна.

Многожён подумал, что баба совсем сдурела. Её силы и силы Хозяина были несоизмеримы. Если бы она видела, как Хозяин топнул и сделал дыру в палубе авианосца, она умерла бы от ужаса. Но возражать Многожён Шавкатович не решился – всё-таки она оставалась начальницей.

Наина Генриховна повела Литвинова в дальний конец гарнизона.

– Вы думаете п-переговорить с Димитрием Димитриевичем? – спросил Литвинов, заикаясь.

Она покачала головой.

– Это бесполезно.

– Тогда я не п-понимаю…