– А мы двери повыломаем, – сказал Димитрий Димитриевич. – Полетят клочки по закоулочкам.

– Ломайте, – равнодушно ответила Наина Генриховна.

– Или часовенку вашу спалим.

– Палите.

Димитрий Димитриевич немного подышал за дверью.

– А что, если мы вас простим? – спросил он. – Тебя и твоего полковника. Кто старое помянет – тому глаз вон.

– Врёшь, – сказала Наина Генриховна.

Димитрий Димитриевич похихикал.

– Вру, – признался он.

– Вам-то зачем умирать, Наина Генриховна? – мрачно спросил Литвинов.

– Замолчи, – угрожающе сказала Наина Генриховна.

– Правильно, незачем! – подхватил Димитрий Димитриевич и поскрёб ногтем дверь.

– Это ведь я приговорён, а не вы, – понурившись, прошептал Литвинов.

Его опять затрясло.

– Замолчи, не то я тебя своими руками убью, – пообещала Наина Генриховна.

– Тогда открывай ты, полковник, – сказал Димитрий Димитриевич. – Жив останешься, будешь начальником вместо этой дуры.

Литвинов молчал.

– Или предпочитаешь сгореть живьём? – поинтересовался Димитрий Димитриевич.

– Да пропади оно всё пропадом! – закричал Литвинов и топнул ногой. – Я дал себе слово офицера – три часа ничего не бояться.

– Батюшки! – засмеялся Димитрий Димитриевич. – Слово офицера! Я тогда часика через три загляну.