В практическом плане, да и по духу первые «складские» выставки YBA – «Заморозка» («Freeze», 1988) и другие – имели немало общего с «самодеятельным» предпринимательством ранних DIY-панков и их последователей эпохи рейва: для Хёрста и компании клубная вечеринка тоже была способом заработать. «Любой экспонат с выставки „Сенсация“ уместно смотрелся бы в каком-нибудь клубе», – ворчала Макробби. А Коллингс отмечал, что работы YBA «нельзя назвать ни революционными, ни бунтарскими, ни анархическими, ни безумными, ни поразительными. Они вполне традиционны <…>. Цель художников заключалась не в том, чтобы пнуть систему, а на – оборот, в том, чтобы в нее пробраться, показав, насколько системным может быть их искусство». То же самое можно сказать и о брит-попе: он весь вертелся вокруг уже переработанной поп-музыки и породившей ее культурной системы. Культ новаторских некогда находок попа, сдобренный юмором в отношении барышей, которые они неминуемо начали приносить, – примерами здесь могут быть клубы Smashing и Blow Up! или песни вроде «Disco 2000» (1995) группы Pulp – тоже начал закольцовываться.

Должно быть, как раз потому, что «классной музыки, которую интересно было изучать, накопилось к девяностым огромное количество» (свое дело сделали и переиздания на CD, и журналы Mojo, Uncut, Q, без устали копавшиеся в поп-истории), текущий поп-мейнстрим воспринимался как нечто живое, пугающее и заставляющее задуматься, подобно заспиртованной акуле в художественной галерее. К тому же представить себе его физическую смерть стало намного проще[30]. Для тех, кто любил поп-музыку, но видел в ней не более чем искусственно оживленную «философию», немыслимым было именно ее развитие как живого культурного организма. Вместо развития они ждали поп-реинкарнации, да такой, которая затмит все прочие, – поп-реинкарнации самой поп-музыки. Для этого требовался внешний проводник, и вот в начале 1990-х годов явилось новое поколение художников, студентов и примкнувших к ним тусовщиков, которым уже не хотелось, как прежде, изобретать что-то на правах кураторов-гостей в большой поп-индустрии. Они предпочли сосредоточиться на искусстве, а если точнее – на искусстве, чьим сюжетом стала поп-музыка как самое сильное выражение массовой культуры, которая по-прежнему их завораживала и казалась им полной смысла. Ведь и самих этих художников, и их культуру сформировала в первую очередь именно поп-музыка. Принципиально важно, что они обладали интуитивным и в то же время академически признанным представлением об исторической связи искусства с поп-музыкой – связи, серьезное изучение которой началось как раз в период их становления.