К общей волне возрождений присоединились и Minty: они возрождали «поп-музыку как провокационный перформанс», юмористически реконструируя бесчинства в стиле COUM. И это работало, поскольку провокация носила теперь развлекательный характер, далекий от социального протеста и ситуационистской трансгрессии. В 1994 году прямое копирование COUM Transmissions (с их невозмутимо поданными порочным шиком и членовредительством) было бы китчем, и Minty утрировали его в кэмповом духе, заодно предоставив модель беззаботного порхания по стилям и эпохам, утверждавшегося на всем пространстве культуры.

«Всё это сознательно подавалось как нечто шокирующее, но ничуть не пугало», – писала в начале 1998 года Анджела Макробби в журнале Marxism Today о выставке YBA «Сенсация», прошедшей годом ранее в Королевской академии художеств. Далее следовал интересный вывод: «Наряду с антиинтеллектуализмом в этом искусстве заявляет о себе культ телесных удовольствий, пронизывающий клубную культуру; диджей – полноценный художник для поколения YBA: недаром члены группы сами стояли за вертушками на вечеринках, организованных ICA летом 1997 года». И это было вполне логично, ведь «искусство брит-попа», как называет его Мэттью Коллингс, по – явилось благодаря горстке подростков-панков, в двадцать с небольшим переключившихся на рейв. В том же 1997 году Коллингс писал: «Хёрст подбирал отличные названия, взятые будто с пластинок Primal Scream или с афиш рейвов 1988 года за кольцевой трассой М-25. <…> Своим стеклянным полкам с упаковками лекарств он давал имена, отсылающие к песням The Sex Pistols, а сегодня названия пластинок и рейвов звучат так, словно это работы Хёрста».

В свою очередь, Майкл Брейсвелл отметил внезапный выход на сцену «целого поколения художников, опиравшихся на свой музыкальный опыт не меньше, чем на историю искусства и жесткую критическую теорию, которые им преподавали в колледжах. Это поколение взбунтовалось против островного интеллектуализма». То же, чему в поп-музыке стали примерами пародийные реинкарнации The Beatles, The Kinks, Зигги и Генсбура, в искусстве приобрело характер упаковки поп-арта и концептуализма 1960-х годов в отшлифованную дизайном 1980-х версию минимализма начала 1970-х. В минимализме часто использовалась витрина – аналог пьедестала, наделяющего предмет статусом высокого искусства. Отмечая схожую одержимость витринами, музейной презентацией, «квазинаучной таксономией» и абсурдной детальностью смерти у Дэмиена Хёрста и братьев Чепмен, критик Дэвид Хопкинс считает ее отчетливо неовикторианской: «…это довольно болезненная оглядка на прошлое <…> в духе fin de siècle[29]». В сочетании с откровенной ориентацией на изысканно-эксцентричную молодежь позиция YBA была не так уж далека от неовикторианства групп 1960-х годов вроде The Temperance Seven или The Bonzos. Подобно им и еще группе-труппе The Alberts с их шоу «Вечер британской чуши» (1963), брит-арт 1990-х годов занимался, по выражению Мэтью Коллингса, «уморительным дурачеством», которое вполне могло бы рассчитывать на одобрение папаши Дюшана.