Генри жестом указал наверх. Я так радовалась тому, что увижу маму, но при мысли об отце сходила с ума от страха. Вот открылась дверь, и передо мной появилась мама. Она помолодела!

— Грейс, милая, я всегда надеялась, что ты вернешься домой, но никогда не ждала этого.

Когда я услышала ее похожий на музыку ветра голос, я расплакалась. Она притянула меня к себе и крепко обняла. Наконец она меня отпустила и, чуть отстранившись, стала меня внимательно рассматривать. Я тоже смотрела на нее. На ней была льняная блуза, заправленная в брюки, волосы повязаны косынкой. Она выглядела сильной, здоровой, как клепальщица в Сан-Франциско. И меня опять поразило, насколько моложе она выглядела. А потом я поняла, что все дело в том, что она была счастлива. Я заглянула ей через плечо, в комнату. Все выглядело в точности, как раньше, вот только за столом не было видно отца.

— Его здесь нет, — сказала мама. — Он умер. Заходи! Нам о стольком надо поговорить.

Она втянула меня в комнату и жестом пригласила сесть, наливая кофе. Я смотрела, как она добавляет туда сливки и сахар, и понимала, что она сейчас шикует, — обычно в этом доме все было подчинено строгой экономии. Потом она села напротив меня, и мы снова стали смотреть друг на друга, внимательно подмечая мельчайшие изменения.

— Мне хочется так о многом тебя спросить, — сказала она.

— У меня тоже есть вопросы. — Я прикусила губу. — Но наверное, сначала расскажи мне об отце.

— Чуть больше года назад мы ужинали, вот на этом самом месте, — поведала она спокойным голосом. — Он сказал, что устал, и пошел в спальню. К тому времени, как я туда пришла, он уже был мертв. Доктор Хэвенфорд сказал, что у него не выдержало сердце.

Это известие привело меня в смятение. Речь шла о моем родном отце, без которого меня не было бы на свете, но который слишком часто причинял мне боль. Тем временем рука мамы накрыла мою.

— Доктор сказал, что я должна была благодарить небеса за то, что он не страдал.

Я подумала над этим, потом ответила:

— Мне жаль, мам, но я не могу его простить.

Она убрала руку и, проведя пальцами по столу, положила ее себе на колени.

— Ты никогда не понимала отца. И не знала, как он любил тебя и как тобой гордился.

— Как ты можешь это говорить? Ведь ты видела все своими глазами! — Я обвела жестом комнату.

На меня обрушились воспоминания о том, как я билась о мебель и падала на пол. Я до сих пор не могла смириться с тем, что мать никогда не защищала меня.

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказала мама. Она пошла к шкафу и достала альбом. — Он собирал вырезки из газет, после того как ты уехала.