— Но вы же жили в Сан-Франциско?

— Дай мне договорить! — На мамином лице проскользнуло раздражение. — Мы жили в шахтерском лагере. Там я забеременела. У нас была машина, и мы поехали в Себастопол собирать яблоки…

Дальше я знала. Мама начала рожать, ей отказали в помощи в госпитале, и я родилась на обочине.

— Во время родов у меня были большие разрывы, — продолжала тем временем мама. — Когда отец довез меня до лагеря, там меня подлатал один из мужчин. Я целый месяц не могла выпрямиться. Мне казалось, что мои внутренности вот-вот вывалятся наружу. Это, конечно, не сильно отличается от того, через что проходит большинство женщин, вот только я была единственной женщиной в лагере. Ты должна понять, что в те времена в этой стране было по одной китаянке на двадцать мужчин-китайцев. И большая часть этих женщин были «цветками ивы». Вот и шахтеры стали обо мне сплетничать. Они выдвигали предположения и оказались правы. Они же были нашими. Китайцами. И твоему отцу стало стыдно.

— Так, значит, вы бежали и приехали сюда…

— Где мы надеялись найти покой и безопасность.

— А нашли унижения. Отец принял худшее из решений. Он занимался прачечной. Он был посмешищем.

— Да, в этой стране твой отец утратил самое важное для мужчины, для китайца, — свое лицо. И да, он был вечным прачкой, мужчиной, выполнявшим женскую работу, не настоящим мужчиной с точки зрения традиций.

Пока она рассказывала, я почему-то вспомнила Эдди, который тоже пережил много унижений не столько из-за того, что был танцором и предпочитал мужчин, а из-за того, что был китайцем. Даже Монро, выпускник престижного Калифорнийского университета, не мог найти работу, потому что был китайцем. Оба они, как и мой отец, с радостью приняли американский образ жизни, вот только что им это дало? Мне было ужасно жаль мою мать. Но это не меняло того факта, что мои родители систематически меня обманывали.

— Вы с отцом когда-нибудь говорили мне правду?

— Грейс!

— Так говорили?

— Я всегда говорила тебе, что люблю тебя.

— А вот он — нет! — Я начала плакать.

— Когда мы увидели «Алоха, мальчики!», твой отец плакал и не мог остановиться. Все в городе видели тебя в этом фильме. — И она на мгновение стала лучиться горделивой радостью. — Этот фильм побил все рекорды по количеству показов в Риальто. Даже в те времена, когда ты была совсем маленькой, ты уже была звездой в глазах отца. А этот фильм просто показал это всем остальным.

— Но это не отменяет того, что он меня избивал.

— Он стыдился меня, стыдился себя. Грейс, может быть, ты еще не встречала мужчину, испытывающего муки стыда, — такой человек способен на безумные поступки. Непростительные.