Заиграла моя музыка. Я взяла шар и выплыла на сцену, под голубоватый свет. Кожу покалывало от ощущения мужских взглядов. На пару мгновений атмосфера в зале накалилась, и это придало мне уверенности в том, что я смогу вернуться в форму гораздо раньше, чем думали Ли и Сэм.

Когда я возвращалась за кулисы, мимо проскочили китайские комики Минг и Линг, оказавшиеся отцом и сыном, наполовину филиппинцами, наполовину ирландцами. Они потрясли публику «Йодлем с берегов Янцзы».

Элен с Томми встретили меня возле занавеса, где Элен избавила меня от шара и протянула халат.

Когда пребывающие в эйфории от успеха комики вернулись со сцены, нам навстречу вышла фигура в дурацком наряде и головном уборе. Многочисленные золотистые украшения бряцали и звенели при каждом шаге. Это была Грейс.

Перед ней все расступались, как перед царицей Савской. Она нам кивнула: «Благодарю, холопы, за ваше поклонение».

С ума сойти!

Она фальшиво улыбнулась, подняла руки и выплыла босиком на сцену. Я осталась, чтобы посмотреть на нее.

Что за нелепица был этот ее номер! Она переделала его из того, что танцевала в «Алоха, мальчики!». В этом танце были перемешаны все стереотипы, существовавшие относительно восточных культур. Но публика была в восторге. А эти ужасные длинные ногти? Какая глупость! Может, я и любила носиться в облаках славы, но я никогда не покидала своего тела. Вот почему я могла танцевать обнаженной! Возможно, Грейс и превосходила меня в технике танца, но мой танец был наполнен страстью! Ну хорошо, давайте будем называть вещи своими именами. Мои движения дышали сексом. Не удивительно, что Элен не хотела, чтобы Томми видел мои выступления.

— Похоже, все возвращается на круги своя, — тихонько произнесла Элен, и я услышала в ее голосе зависть.

— Ну уж нет! — Я сжала ее руку.

— Феникс восстанет из пепла! — провозгласила Элен.

Еще одна поговорка! И весьма к месту.

— Боже, Элен, как хорошо, что ты со мной! — Я улыбнулась ей.

Элен упорно не хотела идти в номер Грейс после выступления.

— Почему мы должны перед ней пресмыкаться? — бурчала она. — Пусть она идет к нам.

— Нет уж, мы сходим к ней. Хочу послушать, что она расскажет.

— Хорошо. — Однако было понятно, что ничего хорошего Элен в этом не видит.

Через пять минут мы уже стояли у дверей Грейс. Она была красива, как всегда, даже бигуди под косынкой ее не портили. Она предложила сесть на кровать и опереться на подушки, как будто мы все еще были лучшими подругами.

Гадость какая!

Но мы все равно это сделали. Томми держался изо всех сил, но все же уснул, растянувшись у нас на коленях.