Большое спасибо за напоминание, Элен.

Элен. V — это победа

Элен. V — это победа

Часто, дожидаясь возвращения Руби со сцены, я вспоминала своего любимого мужа Лай Кая. Если бы он был жив, то к этому дню у нас родилось бы уже много детей, мы жили бы в собственном доме, всегда были бы вместе. Но если бы он был жив, я бы так и не узнала ни Грейс, ни Руби. Никогда бы не танцевала в клубах, никогда бы не отправилась в Голливуд с Эдди и никогда бы не увидела столько американских городов. Я не заслужила счастья, да и самой жизни, но, как говорится, шелкопряд прекращает давать шелк, лишь когда умрет, а свеча плакать, — лишь когда прогорит дотла. И я могла сейчас жить как достойная вдова, которой довелось выйти замуж повторно, только благодаря тому, что у меня появился Томми.

Мы гастролировали в Хьюстоне и Мемфисе, в Далласе и Шривпорте.

А в это время бушевала война. Мы делали все, что могли, чтобы помочь людям. Когда Военно-морские силы обратились к населению с призывом сдать кровь, я договорилась о том, чтобы вся наша команда пришла в донорский пункт Красного Креста в Бирмингеме. Когда мы были в Монтгомери, я заметила киоск, в котором продавались облигации военных займов, и организовала бесплатное выступление нашей группы прямо возле него, чтобы привлечь покупателей.

В марте мы путешествовали с коллективом чернокожих вокалистов «Чернильные пятна». Когда наш автобус останавливался на заправке, я покупала в кафе содовую и сэндвичи для Хоппи, Дика и других ребят из этой группы, потому что чернокожих там не обслуживали. Во многих штатах для них существовал комендантский час, и ребята не могли делать самых простых вещей после полуночи. Люди приезжают на гастроли и лишаются возможности после представления выйти поужинать или просто прогуляться — это же абсурд!

Однажды Руби и Грейс получили самую маленькую гримерную на третьем этаже, где было очень жарко. Это было справедливо по отношению к остальным. Пришлось сказать Грейс, что ей придется помочь Руби с гримом, чтобы я могла вывести Томми на воздух. И я допустила огромную ошибку! После всего, что я сделала для Руби, она начала разговаривать с Грейс! Ревность снова подняла свою уродливую голову. Что поделать: Руби и Грейс — артистки, а я — всего лишь администратор.

— Может, нам стоит поставить номер на троих? — предложила я как-то во время ужина в вагоне-ресторане по пути из Джексонвилла в Саванну.

— Это вряд ли, Элен, — сказала Руби. — У нас у каждой уже есть свои номера.

Вот так-то.

Тринадцатого апреля мы проснулись в Чарльстоне от звона колоколов. Мы надеялись, что это означало окончание войны, но оказалось, что умер президент Рузвельт.