— Давайте выбираться отсюда, — воспользовалась этим моментом Грейс.

Она торопливо переоделась в свитер и юбку, и мы вышли на улицу. Жизнь била ключом. Там было полно мужчин. К этому часу они уже прилично выпили. Нам вслед неслись свист и восклицания. С некоторыми парнями под руку шли женщины: подружки, Девушки Победы, проститутки и иногда матери или сестры.

Руби, покачиваясь, шла по тротуару, мы — за ней. Ее кожа сияла в отблесках неоновых вывесок. Руки висели вдоль тела, как у сломанной куклы.

Она затащила нас в китайский бар в конце квартала.

«Инь» и «ян» у нас, китайцев, в крови. И что-то хорошее, и беды не приходят в одиночку. И сейчас Руби поставила нас в положение, которое не могло не закончиться неприятностями.

— Какой у вас фирменный напиток?

Спустя минуту перед нами стояли три «Луны над Мандалай» — смесь белого рома, мятного ликера, сахара и лимонного сока. Напиток был сладким до тошноты. Руби допила свой еще до того, как я сделала второй глоток. Грейс, разумеется, попыталась ее остановить. И конечно, мы ее утешали, но она игнорировала нас. Вокруг нашего столика собрались готовые к приключениям моряки.

Я оплатила счет, и мы с Грейс, объединившись впервые после Сан-Франциско, вытащили Руби из этого злачного заведения.

Тем временем на улице становилось все тревожнее. На каждый оклик Руби отвечала улыбкой и взмахом руки. За нами пошли какие-то мужчины из бара, стараясь завязать разговор, и Руби с ними заигрывала. Мы с Грейс тянули ее вперед.

От отеля нас отделял всего один квартал, когда рядом затормозил полицейский автобус.

— Дамы! — произнес вышедший оттуда полицейский, делая приглашающий жест в сторону своей машины.

Я подумала, что он остановился, чтобы помочь нам, но, как только мы подошли к автобусу, он грубо затолкал нас внутрь. Там уже сидели восемь женщин. Мы попали в облаву.

Лицо Грейс позеленело. Руби попыталась заговорить с нашими попутчицами, но они были слишком испуганы, расстроены или безучастны, чтобы ей отвечать.

Когда мы добрались до тюрьмы, нас загнали в камеру предварительного заключения, которая по виду была рассчитана человек на двадцать пять, но с нами в ней было около семидесяти. Вдоль стен стояли скамейки, а на полах лежали грязные матрасы с еще более замызганными одеялами, на которых сидели женщины. В углу находился унитаз, ничем не отгороженный от общего пространства.

Один отвратительный унитаз на семьдесят женщин. А какая вонь! Смесь миазмов от унитаза, духов и гигиенических прокладок, которые давно пора сменить.

Я протолкнулась сквозь толпу сокамерниц к решетке и попыталась привлечь внимание охранника.