Следующей была Руби. Она так плохо выглядела, что могла испугать медную фигурку обезьяны. Волосы всклокочены, косметика размазалась, а на одном глазу наполовину отклеились накладные ресницы. Для меня она была воплощением женщины, переживающей тяжкое горе, но доктор принял ее за нашего идейного вдохновителя.

— Мне даже не надо осматривать тебя, я и так знаю, что у тебя найду. — Губы его брезгливо поджались, но тон выдавал какое-то болезненное удовольствие. — Такую насквозь больную, как ты, надо держать взаперти до окончания войны.

— Ну и что? — Руби попыталась пригладить волосы и поправить помятые гардении. — Меня уже задерживали. Подумаешь, новость.

Она сказала одно, но доктор услышал совершенно другое. И результат вышел однозначно неприятным.

Он грубо осматривал ее, тыкая и вороша инструментами. Раз за разом Руби вскрикивала от боли. К этому времени мы с Грейс плакали, уже не скрываясь. Мне до паники хотелось вернуться к Томми.

Грейс с ужасом дожидалась своей очереди. Снимая трусики, она всхлипывала. Когда она забралась на стол, к ней подкатился доктор со своим стулом.

— Буква «V» азбукой Морзе, — заметил он, разглядывая рисунок на любимой юбке Грейс. — «V», что значит «Девушка Победы»! Ха! Никогда раньше такого не видел.

— «V» значит «Победа», — пробормотала Грейс, когда начался осмотр.

Мы должны были находиться в камере в течение семидесяти двух часов, пока не придут результаты анализов. За это время наши ряды пополнились новой партией женщин.

Грейс все время говорила о моей доблести.

— Ты такая храбрая, Элен. Ужасно храбрая!

Ну, у меня уже был подобный опыт.

Спустя восемь часов Руби начала приходить в себя, хоть вместе с сознанием к ней пришла и жуткая дурнота с головной болью. Я поняла, что она вернулась, когда она спросила:

— А вы взяток им еще не предлагали?

Молодец она, наша Руби. И, как оказалось, мне понадобилось всего лишь десять долларов, чтобы получить возможность позвонить в гостиницу. Спустя десять минут мы услышали, как Джек Мак ругается с сержантом у входа в участок, а тот его спрашивает:

— А ты кто, их сутенер?

Джек выскочил из участка и вернулся со своими детьми, женой и Томми.

— Эти женщины путешествуют со мной. И они находятся под моим покровительством. — Вот это новость! — Вот наша афиша с программой, которую мы показываем в «О’Эйт». И как вы прикажете мне устраивать по три представления за вечер без них?

— Кричите, сколько вам будет угодно, — ответил сержант. — Но закон есть закон, и он существует для того, чтобы наставить этих дамочек на путь истинный, если они с него сошли.