— Речь ведь идет только о ноге, да?

Повисла длинная пауза. Потом он откинул голову и захохотал.

— А, ну тогда все в порядке. — Я склонила голову и подарила ему лучшую из своих улыбок. — В конце концов, мужское достоинство измеряется не ногами.

Он еще громче засмеялся над нелепостью моего комментария.

— Многим ребятам досталось больше, чем тебе. — Я подумала о Йори и о всех тех, кто не вернулся с войны.

— Но я был асом… — Джо колебался, пытаясь объяснить свою мысль. — Я думал, что, когда это все закончится, я брошу юридический и станут пилотом коммерческих авиалиний. Помнишь, сколько мы об этом говорили? Теперь я не смогу летать на коммерческих авиалиниях. — Он снова помолчал. — Там нужен полный комплект частей тела.

— Ну, значит, будешь летать только для своего удовольствия.

В ответ он криво улыбнулся. Ему не нужно было ничего мне объяснять. Что, если бы я больше не могла профессионально танцевать?

— В общем, меня довольно долго пытались стабилизировать, чтобы перевезти в Соединенные Штаты, — продолжил он. — Даже приехав домой, я не хотел тебя видеть. Я отчаянно жалел себя, и мне не давала покоя моя злость. Поэтому я и не писал. Я дал себе слово, что не подойду к тебе и близко в таком состоянии.

От него все еще веяло разочарованием, но я не чувствовала желчности или злости. Дни борьбы с собой были уже позади.

— Что изменилось?

— Время. Отец и мать. Я рассказал им о тебе. А они, особенно мама, не работали со мной. Буду с тобой честным, Грейс, я уже не тот, кем был раньше.

— Как и я.

Эти слова повисли между нами неожиданно тяжело.

За окном ночь таяла под лучами рассвета. Часы на стене показывали 6.34. Мне надо было поспать перед встречей с девочками на репетиции в два часа, а потом отработать три выступления вечером. Я по-прежнему не понимала, чего хочет Джо, но следовало проявить твердость, хотя бы ради моих друзей.

— Прости, Джо, но мне надо немного отдохнуть. Следующие два дня будут для меня непростыми и очень важными.

Он не задавал никаких вопросов. Может быть, ему было от этого больно. Но если он хотел что-то сказать или о чем-то спросить, он должен был действовать. Я не собиралась ему в этом помогать, учитывая все пережитое. Однако выражение его лица подтолкнуло меня спросить:

— Ты придешь сегодня в клуб? — Как только я услышала свои слова, то пожалела о сказанном. — Там будет Руби.

— Я знаю, — ответил он. — У меня было полно времени в госпитале, и еще больше в Уиннетке, и я успел прочитать все светские сплетни. Какая разница, где она? Я пришел, чтобы увидеться с тобой. — Он покачал головой. — То есть я хочу сказать, что пришел ради тебя. Мне плохо без тебя.