Пытаясь переубедить дочь в отношении к Альфреду де Ванденесу (сыну Шарля де Ванденеса), и видя, что уже поздно, что Моина все же связалась с другим мужчиной – злым, распутным, тщеславным человеком, что безумно влюблена в него! Жюли боится за судьбу своей дочери и даже за свою судьбу, потому что понимает, что дочь потеряла уважение к собственной матери– этим убьет ее.

Человек, которому Моина отдала все, что только можно, начиная от глубоких чувств, заканчивая собственным состоянием, пренебрег ею. Жюли винит в этом себя, считая, что должна была уберечь Моину. В таких тяжелых мыслях, она умирает.

Находясь при смерти, видя как дочь заливается слезами, обняв ее руку, видя как она страдает, Жюли улыбается! Оноре де Бальзак пишет: «…материнское сердце – бесконечное всепрощение».

В «Тридцатилетней женщине» – феноменология важных аспектов «общей психопатологии» —

«двойник» при аутоидентификации (Гамлет и «Призрак» отца) и

«горячая точки биографии женщины» (по А. Г. Амбромовой) или «пограничная ситуация» (по К. Ясперсу).

Эта феноменология будет рассмотрена в соответствующих разделах книги. Здесь же выделим лишь важные феномены, имеющие отношение к идентификации с аутодвойником.

Все герои «Тридцатилетней женщины», и те, кто находится в генетической связи друг с другом, и те, кто находится в «экзистенциальной» связи друг с другом, являются двойниками друг друга, отчужденными в другом, как в своем alter ego. Такое отношение к себе, как к «другому», а к «другому», как к себе, обогащает значительно общую психопатологию. Прежде всего, такими феноменами, как ясновидение, предвидение, предчувствие, вещие сны, роковые даты, deja vu, jamais vu. И, конечно, феноменами отчужденного времени, с которыми, как мы показали выше, «не справился» Эдмунд Гуссерль. Он был вынужденный вернуть за «скобки сознания», вынесенный из него, в поисках критериев «строгой науки», весь «жизненный мир». Еще раз повторим, что эту, «несхваченную» феноменологией Гуссерля «общую психопатологию», частично «уловили» советские нейро-психопатологи Т. А. Доброхотова и Н. Н. Брагина. Если, типы «Фауста» любят, скорее платонически (без вожделения), ибо они себялюбцы, с комплексом Нарцисса. То, типы «Гамлета» любят вожделенно. Так, как субъект «Гамлетов» суть не просто «другой», но их собственное alter ego. Ромео и Джульетта – генетические и экзистенциальные родственники Гамлета. Они – «тени» друг друга. Всего лишь тени. Но, человек без тени – не успокоившийся в могиле мертвец. Вечный Жид, Летучий Голландец, или граф Дракула.