Таким образом, «мое» выступает символом отношения субъекта к самому себе и знаком отношения субъекта к другому субъекту. Одновременно с деструкцией субъективности (схизисом), вызывающей несовпадение «объекта» и «предмета» сознания, обнаруживается деформация отношений субъекта с появлением в его мире «постороннего». Но наряду с этим процессом наблюдается и обратное:
Психиатрам хорошо известен этот феномен овладения «гипнозом», «космическими лучами», «колдовством», «экстрасенсами», «чужой силой». И тому подобное. Во всех таких случаях, когда «мое» отнимается у меня, в «меня» вкладывается нечто «чуждое» мне, кем-то сделанное. Такое состояние получило название
«Схизис» извращает феномены достоверности, репрезентируя субъективность, разрывая (дробя) содержание сознания на «мое» и «чуждое мне» («сделанное»). «Сделанными» и «вложенными» в «меня» могут быть ощущения, мысли, желания, влечения, наслаждение и т. д. Они же – суть психические автоматизмы Кандинского-Клерамбо. Это и есть та субъективная подоплека всякого галлюцинаторного переживания, где патологическая иллюзия или галлюцинация являются качественно иным способом переживания, результатом переконструированной субъективности в Логосе (мышлении, или, по Сартру: в «pensé imaginable»). Общему психопатологу в подобных случаях необходимо понять:
1) почему галлюцинаторное восприятие всегда бывает более реальным, чем сама реальность, или даже сам субъект в качестве «Я»?
2) каким образом в субъективности, в «моем внутреннем мире» могут появиться «чуждые» (сделанные кем-то) переживания?
Вопрос о природе галлюцинаций в Общей психопатологии пока, что остается открытым. Следует отметить, что ответ на него важен представителям всех конкретных наук, занимающихся «психикой». Ибо он имеет ярко выраженный теоретико-познавательный аспект. Разработка вопроса о природе галлюцинаций требует глубокого методологического и мировоззренческого анализа фундаментальных сторон сознательного отражения субъектно-объектных отношений с позиций Общей психопатологии.