Если в «нормальном» восприятии субъективные (мои) и объективные (не мои) вещи соотнесены так, что объективно реальное (не мое), часто совпадает с субъективно ценным (квартира соседа не моя, но я бы хотел бы в ней жить, она для меня представляет большую ценность, чем моя собственная). То в галлюцинаторном восприятии эти моменты изначально, или исходно, не совпадают (о красном цветке героя Гаршина никак нельзя сказать, что он – «его» или, что он для него представляет ценность, как цветок; он представляет для него ценность, как предмет, наделенный бредовым смыслом «всеобщего зла»). Психиатры хорошо знают, что для их пациентов «объективно реальное» редко бывает «субъективно ценным». Вот наше наблюдение крайней ситуации:

Молодые супруги возвращались домой с Юга в отличном настроении, ибо хорошо отдохнули. Сидели напротив друг друга. Отец держал на руках годовалого сына. Не прерывая беседы и продолжая улыбаться супруге, он неожиданно выбрасывает ребенка в открытое окно поезда. На вопрос психиатра, зачем он это сделал, отец спокойно ответил: «Он отдавил мне руки!».

Для психиатра – клинициста, в этом случае виден всего лишь синдром, которым манифестировался острый приступ шизофрении. Для Общего психопатолога в данном случае феномены «объективности» потеряли качество реального. Последнее же вытеснило «ценное». Но, «схизис» на этом не заканчивается. «Реальное» также начинает исчезать из феноменов субъективности: субъект скоро предстает для себя как «посторонний». Феноменология субъективного бытия в самоотчуждении хорошо показана в «Постороннем» Альбера Камю. В этом романе, и галлюцинации, и бред есть самостоятельные феномены всего ценностного мироощущения личности, только ей присущие иные «пути» мышления, иные его виды. «Мир», пораженный «схизисом», продолжают восприниматься субъектом как тотальность: и «небытие», и «ничто» хорошо вписываются в эту тотальность на тех же основаниях, на каких ассимилируются галлюцинаторные предметы в сфере объективной реальности – потусторонности субъективного бытия «Я». При всей фантастичности картин И. Босха в них доминирует статус реального как некоего эстетически достоверного видения. Это – не бред сумасшедшего. Это – инакомыслие, вернее, инаковидение. Но, как феномены Общей психопатологии.