Его заключение было кратким, расплывчатым и несколько зловещим. Он описал мою микрофлору как «недостаточно многообразную, выглядящую нездорово», добавил, что я «более предрасположен к заболеваниям, но не обязательно болен сейчас», а в конце написал то, что ты меньше всего хочешь услышать от врача: «Сожалею. Всего хорошего, Тим».

Не знаю, что и думать. «Не обязательно болен» – весьма хитрый прогноз, особенно если учесть, как я себя чувствую в последнее время. А чувствую я себя паршиво. Я словно весь чем-то набит и придавлен, так что иногда мне сложно сидеть, стоять или переходить дорогу. Я ненавижу ощущение, от которого не могу избавиться: словно каждый день – это всегда лишь утро после вчерашнего. И никогда – начало чего-то нового.

В надежде поправить здоровье я направился в Ванкувер, провести время с родней и навестить разных докторов. После очередного приема я перехожу улицу, чтобы сесть в автобус. Но рядом с остановкой находится маленький антикварный книжный магазин. И я решаю зайти туда.

Это типичный букинистический магазин: внутри тихо, книги стоят рядами на полках и на стеллажах от пола до потолка. При входе в магазин за широким деревянным столом, который служит прилавком, стоит женщина. У нее серебристые волосы, тонкие черты лица и великолепная осанка. Она лет на двадцать старше меня. На столе перед ней лежат три раскрытые книги, мы обмениваемся кивками, и я углубляюсь в ряды стеллажей.

Какое-то время я смотрю на заголовки, проводя рукой по корешкам. Мне некуда торопиться, и я могу продолжать и продолжать в том же духе, дотрагиваясь до каждой книги. Мы бросаем друг на друга взгляды, пока наконец она не спрашивает: «Что именно вы ищете?»

– Книги про выпивку, – отвечаю я. – И про выпивание. И про опьянение. И про похмелье.

И тогда она произносит нечто, от чего моя рука зависает в воздухе:

– Я люблю похмелье.

– Что вы сказали? – Я поворачиваюсь и направляюсь к ней.

– Я люблю это состояние.

На фото она могла бы выглядеть пожилой. Она спокойна и сдержанна, но при этом заряжена энергией. Как если бы старая душа каким-то образом помолодела, а молодое тело каким-то образом постарело. Она очень красива.

– Можете рассказать почему? – прошу я ее.

Она кивает.

– Я могу перепить кого угодно. А потом у меня наступает жестокое похмелье, которое иногда длится несколько дней. Но дело в том, что мне это нравится. Причем намного больше, чем процесс опьянения.

Я высказываю предположение, что это, возможно, связано с выбором – с тем, что вам не требуется что-либо выбирать. Она просит меня объяснить подробнее.