И ведь удивительно: год от года люди становятся всё более индифферентными, чёрствыми, всё меньше интересуются друг другом. Кому какое дело, почему за окном кричит соседка средних лет? Или что это тащит посторонний парень, такое тяжёлое, пусть даже изрядно похожее на труп. Но практически любому мужчине есть дело до любой, хоть немного привлекательной молодой девушки.

Последний год их совместной жизни был очень странным. Приходя вечером, Надежда могла, сев в кресло, вытянуть ноги и, любуясь ими, заметить что-то вроде: «На работе сказали, я должна по подиуму ходить». Нужно отвечать? Вот уж воистину «нужно» – в нужнике! Хотелось огрызнуться: «Что ж вы там тогда за компьютерами высиживаете, а не дефилируете?!» – но Горенов хорошо знал, чем это кончится. Он устал ругаться.

Так легко и приятно делать комплименты едва знакомой бабе. Георгий без труда мог похвалить внешность каждой её коллеги женского пола, а также жён всех мужиков. Чем меньше знаешь даму, тем легче это всё. Но пробуй сказать о красоте той, которая как-то в сердцах заявила, будто никогда тебя не любила, что ей просто был нужен ребёнок. Выскажи это той, которая кричала, что ей противны твои прикосновения. Вот это – работа! Вот это – труд…

Прежде Горенов никогда не верил своим товарищам, жаловавшимся на жён, позволявшим обобщения в диапазоне от «все бабы – дуры» до «все бабы – суки». Он не сомневался, что его Надя не такая. Понимал, как ему повезло. Но когда Георгий уходил, он уже не видел в ней контраргумента. Неужели и Лену ждёт такое будущее? Неужели она тоже когда-нибудь скажет кому-то: «Я тебя никогда не любила, мне просто был нужен ребёнок»?

Ноги Надежды были действительно хороши, ему ли не знать, но зачем сообщать об этом человеку, с которым ты давно спишь раздельно? Это приятно слышать тому, кто тебя трахает. А ещё приятнее – тому, кто трахнет прямо сейчас. «Смотри, какие у меня ноги, они достойны того, чтобы их видели тысячи, чтобы каждый мужчина представлял себе, как проводит по ним руками, как кладёт их себе на плечи, но они твои, только твои». В иных обстоятельствах к чему эти слова? Неужели это не понятно? Значит – дура!

Самой-то каково? Имеешь такие ноги и ни с кем не спишь. В том, что жена тогда ему не изменяла, Горенов был убеждён по множеству признаков. Она бы просто не могла так спокойно ложиться с Леной в одну кровать. Кроме того, он внушил себе, будто проблема имела куда более объективную природу. Примерно в то время Надежда начала очень сильно храпеть. Журналы писали, что это может быть следствием гормонального дисбаланса, предвещающего менопаузу или как минимум влекущего фригидность. Георгий так хотел разобраться, что принялся читать женский глянец, и даже эти издания оказались на его стороне. Сообщать об этом Надежде было бессмысленно. Нельзя логикой спорить с гормонами. Как идти словами против природы?