– Моя вера начала рушиться после того, как изгнали маму. До этого она была крепка. Я думала, ты знаешь.

– Нет, я этого не знала, – признается Хани. – Всегда считала, что у нас одинаковая история.

– Прости.

Серьезное выражение на лице Хани сменяет широкая улыбка.

– Не говори так. В конце концов ты увидела правду. Немногие оказались на это способны.

– А как же ты сумела разглядеть ее с самого начала?

– Не знаю. – Хани пожимает плечами. – Для меня всегда было очевидно, что единственный человек, который получает реальную выгоду, состоя в Легионе, – это отец Джон.

Я смотрю на Хани, и голова у меня идет кругом. После ее объяснений все так просто, так понятно. Почему же мне потребовалось столько времени, чтобы сделать правильные выводы? Почему я была глупее нее?

– Так что бы ты сделала, если бы не случилось пожара? – спрашиваю я.

– Ушла бы, – не задумываясь отвечает Хани. – Как только стала бы совершеннолетней, чтобы меня не могли отослать обратно к матери. Разве ты не собиралась поступить так же?

– Собиралась, – киваю я. – До самых последних дней, пока считалась невестой отца Джона. Я планировала сбежать до того, как меня выдадут за него замуж.

– И отыскать маму?

– Наверное. То есть да. Если она еще жива.

– Конечно жива.

– Откуда ты знаешь?

– Верю, – улыбается Хани.

Я тоже улыбаюсь. Задаю вопрос:

– А твоя мама?

Улыбка Хани тает, на лице мелькает тень печали – едва заметная, но все же.

– Что – моя мама?