Я снова отмахиваюсь от внутреннего голоса, на этот раз грубее, потому что хочу злиться на Нейта и совсем не в настроении выслушивать нотации, что мне делать или как думать. Даже если Нейт не обманывал насчет себя, то все равно врал, объясняя, почему вступил в Легион, и врал каждый раз, когда называл кого-то Братом или Сестрой, потому что за членами семьи не шпионят. Во всяком случае, при обычных обстоятельствах.

Собирал ли он на нас информацию? По всей видимости, да, ведь какой смысл засылать шпиона, если от него нет обратной связи. Писал ли он в своих донесениях обо мне? О глупой девчонке, которая хвостиком таскалась за ним и была до того благодарна ему за внимание, что выглядела жалко, не замечая очевидных вещей? Эта мысль ранит меня больнее ножа.

Не думай так. Доктор Эрнандес сказал, что Нейт по большей части оставался собой, да и какой прок ему тебя обманывать? Лучше верь, что он был твоим другом.

Я вспоминаю время, проведенное с Нейтом. Теплые, счастливые мгновения сейчас кажутся холодными и пустыми, словно их затянуло темными тучами. Цвет и свет исчезли, все сделалось сплошь серым, и какая-то часть моего сознания поражается способности этой серости портить воспоминания и мгновенно переписывать мою же собственную историю. Использовать правду о Нейте, чтобы ломать и рушить самые потаенные уголки моей души, ту хрупкую сердцевину, что составляет меня самое.

Я должна верить, что он был моим другом. Должна.

Встаю из-за стола и ложусь на кровать. Через несколько минут сестра Харроу принесет ланч, затем нужно будет идти на сеанс КСВ, если его опять не отменят. А потом потянется безжалостно-длинный, бесконечный вечер, за ним наступит ночь, и, может, меня не будут мучить кошмары, а может, и будут. Ночь сменится утром, я опять буду сидеть в «Кабинете для интервью № 1», и мне опять будут задавать те же вопросы, что и вчера, снова и снова.

Я понимаю, что от меня не отстанут, ведь произошедшее в Большом доме – это последнее, что знаю я, но не знают они. Ну и ладно. Я их не виню, правда, но рассказывать о том, что сделала, не стану. И не только потому, что боюсь за себя, за свою судьбу. Просто это единственное, что принадлежит мне одной.

После

После

Доктор Эрнандес входит в «Кабинет для интервью № 1» и закрывает за собой дверь. Я чешу новую повязку, которую сестра Харроу наложила на мою руку, когда принесла завтрак; кожа под бинтами еще немного блестит, но выглядит уже почти нормально и дико зудит. Доктор садится и открывает свой кожаный портфель.

– Где агент Карлайл? – с подозрением хмурюсь я.