Киваю.

– Нет, что ты, – решительно мотает головой он. – Я ведь уже говорил тебе, что твои действия – чистая самооборона и выиграть это дело в суде ничего не стоит. Но до суда не дойдет. Уголовное расследование ведется только в отношении преступлений Джона Парсона и других старших членов Легиона Господня. Других обвинений не выдвигалось.

– Они же не знают, что я сделала, – в смысле, ваши коллеги. А когда узнают, могут решить иначе.

– Это вряд ли. Полагаю, следователи придут к заключению, что один из Центурионов сперва застрелил Джона Парсона, а потом застрелился сам. Но если ты настаиваешь, я могу рассказать им правду.

– Да, сделайте это, – с жаром говорю я. – Мне надоели тайны. Не хочу уходить отсюда с грузом на сердце.

– Уверена?

– Абсолютно.

– Ты же понимаешь, что я не могу предсказать реакцию моих коллег? – беспокоится агент Карлайл. – Я считаю, безопаснее сказать им, что ты вошла в Большой дом и обнаружила труп Парсона.

– Конечно, вы правы. Конечно, так будет безопаснее. Но я хочу, чтобы вы рассказали следователям правду. Я устала от лжи.

– Хорошо, – кивает мой собеседник. – Расскажу им, как было на самом деле. Только должен тебя предупредить, что им, скорее всего, потребуется время, чтобы все сопоставить и сделать выводы.

– Ничего, как-нибудь с этим справлюсь.

– Ты с чем угодно справишься, Мунбим, – улыбается агент Карлайл.

Хотела бы я в это верить так же, как вы.

– Спасибо.

Он кивает и переводит взгляд на стену за моей спиной. Он как будто что-то прикидывает, поэтому я терпеливо жду. Минута или две проходят в тишине, после чего агент Карлайл встает и вытаскивает из внутреннего кармана пиджака небольшую оранжевую папку.

– Что там? – интересуюсь я.

– Это твое. – Он протягивает папку мне.

Я недоверчиво хмурюсь, открываю ее и… Сердце замирает, меня словно оглушили, ведь в руках я держу тот самый конверт, который достала из канцелярского шкафа в подвале Большого дома. Конверт помялся и испачкался, его явно вскрывали, однако на нем по-прежнему читается мое имя.

– Вы читали? – спрашиваю я, не сводя глаз с шести букв, нацарапанных на бумаге. Я не хотела задавать этот вопрос, как-то само вырвалось.