В моей груди разгорается гнев, но я его не подавляю, а приветствую. Он очищает мой разум, придает ослабевшим рукам и ногам сил. Я даю гневу растечься во мне и продолжаю осматриваться.
На большом столе в центре помещения лежат несколько разобранных винтовок, рядом – пластмассовые баночки с винтами и вскрытые картонные коробки из-под почтовых посылок. Отдельно у стены стоит серый канцелярский шкаф. Я подхожу к нему, стискивая в пальцах мастер-ключ, но мне уже ясно, что ключ не понадобится: верхний ящик открыт. Я выдвигаю его до упора и изучаю содержимое.
Между пластмассовыми разделителями – несколько картонных конвертов. Все они без опознавательных знаков, но, когда я вытаскиваю первый из них, на смену клокочущему во мне гневу приходит знакомая леденящая тревога, потому что в конверте лежат водительские удостоверения. Несколько десятков.
Беру в руки стопку удостоверений и вижу знакомые лица напротив имен, которых никогда не слыхала. На первом – фото Хорайзена, сделанное, должно быть, не меньше двадцати лет назад: все та же густая борода, однако морщинок вокруг глаз нет. Имя и адрес: Майкл Брантли, Сиу-Фоллз, Южная Дакота. На втором удостоверении фото мужчины, чье лицо я смутно помню из детства; возможно, это один из тех, кто покинул Легион после Чистки. Человека на третьем удостоверении я не знаю вовсе, что странно, а взглянув на четвертое, изумленно ахаю.
Сейчас мертвая Белла лежит где-то во дворе, а на фотографии перед моими глазами она едва ли старше меня. Длинные светлые волосы разделены на прямой пробор, Белла улыбается в кадре, и на поблекшем куске пластика значится, что ее зовут Меган Джойнер и что живет она в Берлингтоне, штат Вермонт.
Я перебираю всю стопку. С фотокарточек мне улыбаются мужчины и женщины – мои бывшие Братья и Сестры. Глядя на застывшие во времени лица, я чувствую, как по моим жилам растекается холод. Прячу удостоверения обратно в конверт, вытаскиваю другой. В нем множество справок и свидетельств, читать которые мне некогда, однако кое-какие названия на первых строчках документов мне тоже знакомы. «Чейз Манхэттен», «Ситибанк», «Уэллс Фарго».
Задвинув ящик, перехожу к следующему. В нем лежит одна-единственная папка. Беру ее в руки, и к горлу подкатывает нервный комок. Внутри – пухлая пачка документов, перетянутых резинкой. По заголовку на первой странице я понимаю, что это.
Последняя воля и завещание
Я кладу документы на шкафчик, стягиваю резинку и читаю короткий текст на первой странице:
Я, Эймос Натаниэль Эндрюс, будучи в здравом уме и трезвой памяти, настоящим завещанием делаю следующее распоряжение: Все мое имущество, какое ко дню моей смерти окажется мне принадлежащим, я завещаю Джону Парсону, проживающему в округе Лейтон, штат Техас, либо его наследникам. Распоряжение сделано мною добровольно и без принуждения, под неусыпным оком Божьим.