Затем они снова двинулись в путь и, несмотря на многочисленные преграды, одной из которых была едва ли не главная российская беда – дороги, проделали требовавшийся путь. Так что, по всей видимости, барон мог заявить, что условия пари он выполнил и претендует на ту самую весьма кругленькую сумму, о которой он говорил несколько лет назад.

К сожалению, не удалось узнать, чем же закончилось это пари, но одно можно сказать точно: благодаря своей азартной, кипучей, неутомимой натуре барон стал знаменитым на всю Россию. А разве не этого он добивался?

* * *

В июле 1898 г. на улицах Петербурга появились двое отважных французских путешественников, проделавших путь из Парижа в Петербург пешком. Они потратили на него 174 дня! По словам современников, вид путешественников был ужасный: «Платье все в грязи, сапоги стоптаны, лицо загорело, шапка, наподобие поварского колпака, выгорела…» Путники едва нашли себе приют в гостинице «Эрмитаж», куда их поначалу просто не хотели пускать, принимая за нищих. У них не было денег, и только удостоверение спасло их от ночлега на улице.

Путешественников звали Фабиан Абашье и Пиньян-Пере Рауль. Они только что окончили курс в парижской Академии художеств. Первому из них было 23 года, второму – 24. Согласно принятому ими условию, они отправились в путь без единого су в кармане, рассчитывая на заработок художественным трудом. Кроме спортивного азарта и желания повидать мир молодыми людьми двигало и еще одно обстоятельство: они заключили пари. Условия пари были таковы, что все расстояние от Парижа до Петербурга путешественники должны были преодолеть не более чем за 180 дней. Общая сумма пари составляла 100 тысяч франков, из них пятая часть была долей путешественников.

Пари они выиграли, прибыв в Питер на шесть дней раньше срока. Но какой ценой! Чтобы не умереть с голода, путникам приходилось, когда не было возможности заработать хоть что-нибудь карандашом и кистью, питаться воронами и голубями. Для подтверждения того, что они действительно прошли весь путь пешком, путники вели специальный журнал, в котором обозначались все пройденные пункты: «Сим удостоверяю, что французские путешественники проследовали в такой-то день там-то». Каждая подобная запись скреплялась печатью местного начальства. Был и еще способ контроля: путники заносили в свои альбомы виды деревень и живописных мест, лежавших на пути. Таких эскизов и видов у них насчитывалось более тысячи.

Наибольшее гостеприимство они встретили в Германии, а в России, по их словам, «случалось, что на сто верст не попадалось ни одного селения. Приходилось испытывать страшный голод. Жители относились к нам весьма недоверчиво. Никто не догадывался, что мы французы. Принимали за каких-то не то разбойников, не то цыган». Объяснить, кто они такие, французы не могли, потому что не знали ни слова по-русски. Только железнодорожные сторожа проявляли радушие: от них путникам доставались молоко и хлеб.