Это подошел Саша, и, когда она покачала головой, предупредил:

– Я скоро вернусь, я на минуточку, только гляну квартиру тут рядом.

В ответ она сказала:

– Только смотри, чтобы поблизости не было шелковицы и родника.

Он рассмеялся:

– Госпожа директор, о чем это вы?

– Я тебе объясню, когда вернешься, – пообещала она. – Это давняя история с одним началом и множеством концов.

К ее изумлению, он вернулся немедленно. Неужели ему так не терпится услышать ее историю? Его огромная фигура маячила в дверях.

– Ирискин, – сказал он. – Вот уж упала так упала…

– Это ты, Микки? – Она улыбнулась. – Я так и думала! Не беспокойся, могло быть намного хуже.

– Безусловно. Мы это видали.

– Прости, Микки, – сказала она, – я тебя сперва неправильно поняла. Ты был прав, мне лучше пока остаться здесь.

– Сейчас я в этом уже не так уверен, – ответил он. – Это выглядит хуже, чем я думал, тебе нужно сделать снимок.

– Но сейчас уже болит поменьше, и здесь так приятно светит солнце, оно мне пойдет на пользу, и вообще, здесь не слишком жарко и не слишком холодно.

– Солнце давно село, – усмехнулся он.

И тут его широкий силуэт словно разделился надвое – точно мужчина чудесным образом родил другого, – и молодой голос произнес:

– Эй, мамуль, что это за странные разговоры?

Она так обрадовалась, словно они не встречались долгие годы, и протянула к нему руку:

– Омри, как чудесно, что ты приехал! Как прошел экзамен?

– Классно, – сказал он, – папа в точку попал: мне задали как раз те вопросы, на которые он меня натаскивал.