Покупатель поднял один из трех предметов и бросил его на пол. Керамическое изделие разбилось. Куратор галереи вскрикнул и подбежал к обломкам, но Корай остановил его, выставив ладонь в предупреждающем жесте и смерив суровым взглядом. Вскоре к первой груде осколков присоединились вторая и третья.

Владелица галереи подошла к изучавшему дело своих рук мужчине и протянула ему визитную карточку:

– Поужинаем?

Корай посмотрел на собеседницу, приподнял бровь и улыбнулся. Затем взял визитку и в сопровождении женщины направился к выходу, однако задержался возле сбившихся в кучку сотрудников галереи и положил руку на плечо рыдавшему мужчине.

– Вы куратор? – В ответ на поклон собеседника Корай на сносном китайском литературном языке сказал: – Передайте послание человеку, изготовившему вот это, – кивок на три груды обломков, – что не следует заходить на чужую территорию. Те моря и все, что в них содержится… Нарушители границ частной собственности будут разгромлены.

Куратор снова поклонился, но это не удовлетворило покупателя.

– Повторите мое послание.

Несколько раз работник галереи запинался и путал слова, но наконец правильно произнес сказанное, подчиняясь властным кивкам владелицы. Корай одобрительно потрепал его по плечу, обернулся, поцеловал женщину в щеку и зашагал прочь, насвистывая мелодию из раздражающей, но прилипчивой корейской поп-песни.

Владелица галереи отправила Лай Цзиню оговоренную долю от продажи, не проинформировав о постигшей его работы судьбе, после чего призвала подчиненных хранить молчание о происшествии под страхом смерти.

Спустя несколько месяцев Лай Цзиня посетили восемь лицемерных чиновников, которые кружили рядом, как почуявшие добычу падальщики, размахивая чертежами и заявляя, что маяк, остров и вся прилегающая территория принадлежат им. Показывали проекты нового отеля.

Лай Цзинь остановил гончарный круг, вытер руки и только потом обернулся, чтобы посмотреть в глаза слугам народа. Разлука с привычным местом и родной страной требовала времени. Он ожидал этого. Снаружи удовлетворенно крякали утки.

Лай Цзинь стряхнул засохшие частички глины с рук и одежды, вспомнив воробьев, которые вернулись весной и обнаружили разоренные гнезда, затем посмотрел в окно на затянутый туманной дымкой горизонт, чтобы отвлечься от болтовни чиновников.

– Вначале был… – Оглянулся. – События отбрасывают длинные тени, – так было сказано. – Воды? – предложил гончар незваным гостям, пытаясь проявить вежливость.

Позднее он наблюдал, как один из явившихся выселить его мужчин ставит жирный крест на маяке от имени нации.