Привычные звуки. Тишина между ними, преображавшая обычные вещи: гиены могли сплетничать с зайцами; Лионго Фумо, легендарный вождь, мог по-прежнему ходить по земле, оставляя огненные следы; рев ослов мог нести скрытый смысл, и не каждый человек был существом из плоти и крови.
Самолет, высадивший Аяану на острове Ламу, взлетел с новыми пассажирами. Она проводила его взглядом, а потом опять повернулась к родному морю, читая настроение вод, словно они представляли собой одну из тех детских историй, каждое слово которых высечено в памяти, знакомо на вкус и на ощупь, много раз являлось в сновидениях.
Аяана стояла лицом к лицу с древним городом на кромке моря и вслушивалась в смех детей, нырявших в блестящие волны. Хотелось кричать. Звучали бесконечные приветствия прохожих. Цвета, краски, оттенки пьянили, вызывали головокружение.
Дом: прибывающие люди. Немного туристов. В основном немцы, которые проигнорировали предупреждения для путешественников. А еще
А затем – азан:
– Аллах акбар…
Объявление. Обещание.
– Аллах акбар…
Песня набирала силу.
– Аллах акбар…
Непривычное воззвание разнеслось из мечетей над водой. Аяана выдохнула и запрокинула лицо к небу. Оттуда к ней тянулся шепот из другого времени:
Поприветствуй себя В одной из тысяч новых форм, На гребень волны взбираясь, Дабы вернуться домой…Паром до Пате прибыл к причалу, загруженный товарами, а также животными и людьми, ожидая вместе с капитаном прилива. Можно было различить голоса, поэзию родных мест. Гравировку жизни, оттиснутую на земле в словах на диалектах кипате, киаму, кимвата и киунгуя, а также всех, кто нашел здесь дом. Поездка на пароме до Пате занимала три-четыре часа, после чего потребуется еще час, чтобы дойти пешком до города.
Аяана внезапно решила нанять катер, выбрала самый новый и уговорила его молодого капитана Али позволить ей управлять скоростным суденышком в заливе Мканды. Она спешила домой.