Через два дня на пороге обнаружился большой коричневый пакет. Аяана нашла и вскрыла посылку на рассвете, после бессонной ночи. Внутри оказались две обернутые в воздушно-пузырчатую пленку вазы. Гончар использовал для их восстановления золото, медь и лак. Оба сосуда выглядели еще более совершенными теперь, с отшлифованными недостатками.
90
Спустя две недели Аяана вернулась туда, где испортили ее прическу. Парикмахер отшатнулся, заметив приближение клиентки, но подавил ужас и улыбнулся.
– Отрежьте их, – велела она, усаживаясь в кресло, в котором едва поместилась.
Изначальный ступор парикмахера сменился профессиональным рвением. Он достал ножницы и расческу с частыми зубцами, призвал с новой уверенностью помощников и принялся обсуждать с ними роли в эксперименте с головой Аяаны. Когда же та появилась из облака обрезанных прядей, вся команда сошлась во мнении, что им удалось создать еще одну Рианну.
– Лианна, – объявил парикмахер.
Остриженная девушка безропотно выдержала новую фотосессию – последнее свидетельство пребывания в Китае – и уставилась на снимок. Мир и опыт изменили внешний вид запечатленной там молодой женщины.
Аяана покинула Сямынь и страну.
Отъезд: желудок сжался в твердый ком. Жизнь вертелась на кончике языка, когда самолет до Кении взмыл в воздух, выше и выше, будто никогда больше не собирался возвращаться на землю. В середине пути Аяана посмотрела вниз из иллюминатора – всё заслоняли непроницаемые для взгляда облака. Тогда она обратила внимание на соседей. Почти все пассажиры самолета оказались гражданами Китая. Имя стюардессы – Ачинг – заставило девушку улыбнуться.
Несколько часов спустя они приземлились в Найроби. Ничто не имело значения, кроме яркого и ласкового африканского солнца. Его лучи падали на лицо Аяаны. Она вдохнула родные запахи: смесь манго, гвоздики, земли и огня.
Дородный таможенник в черном костюме и галстуке спросил:
–
–
91
Mtumbwi wa kafi moja huanza safari mapema. Лодка с одним веслом отчаливает рано