Остаток вечера провожу под окнами, за которыми виднеются человеческие головы на фоне плазменного телеэкрана. В большом доме выделена гостиная, где собралась вменяемая часть гарнизона для просмотра… Нет, не футбола или новостей – очередного фильма о хозяине. Если привстать на цыпочки, можно увидеть на экране картинку, как тот кого-то рисует. Потом кого-то лепит, потом – работает на пару с больным, и все время за кадром слышно «бу-бу-бу» комментатора. Чаще всего произносят слово Ковач, кажется, так зовут героя фильмов. Лица зрителей сосредоточенны, иногда они переглядываются и в удивлении качают головами. А заправляет всем водитель «буханки» с пультом в руках. Он нажимает кнопку, телевизор гаснет, и начинается «бу-бу-бу» присутствующих.

– Так, потише! – перекрывает гам голос водителя. – Если хотите понять суть метода – слушайте!

Он великий и ужасный, хозяин Ковач, у него море заслуг (не всеми, правда, признанных), его знают даже за рубежами страны. Так почему я шарахаюсь от него? Почему забиваюсь в угол, как таракан запечный?! «Без него ничего не получается…» – всплывает в памяти реплика. Но ведь и без меня – ничего не получится! Ни-че-го!

* * *

Черная голова Байрама маячит далеко впереди, трудно за ним угнаться. А на возгласы не реагирует! Прет вперед как танк, прямиком к поселку, и что там может произойти – одному богу известно. Остановившись на подъеме, чувствую, как сердце готово выскочить из груди. Вот сейчас грохнусь на этом взгорке, и дух из меня вон! Лишь тогда Виктор Георгиевич осознает, что прогулки с умалишенными – занятие рискованное, да что там – просто опасное! Ладно, со своей гулять бы заставлял, так ведь чужих подсовывают! А этот чужой, говорят, какими-то единоборствами в своем Ташкенте занимался, да и здесь по кожаной груше, подвешенной к дубовой ветке, беспрерывно стучит…

– Байрам! – кричу осипшим голосом. – Не убегай, подожди!

Только черная голова и не думает поворачиваться, вскоре скрываясь за взгорком. Напрягаюсь изо всех сил, едва не бегу в гору, чтобы спустя минуту застать картину: Байрам сидит на корточках и разглядывает что-то в траве.

– Что увидел? – тяжело дыша, приседаю.

– Там змея, – медленно произносит Байрам.

– Змея?!

Я готова опять вскочить, да ноги отказывают.

– Не пугайтесь, она не опасная. У нас в пустынях – очень опасные змеи, например, гюрза.

– Ну да, ну да… – бормочу, отодвигаясь от травяных зарослей.

– Бояться надо людей. Они хуже змей, особенно женщины. Лейла ударила меня сюда, представляете?

Байрам показывает на кадык, что делал не раз. Всем известна история, как молодая жена Байрама, с которой вместе занимались этими единоборствами, почему-то его невзлюбила. Наверное, странности заметила, ведь парень взялся утверждать, что все постройки вокруг – не настоящие, это декорации! И дома, и заборы, и стены квартиры – представлялись декорациями спектакля, где ему вместе с Лейлой отведены непонятные роли. Более того – он то и дело пробовал «декорации» на прочность, норовя заехать по ним рукой или ногой. Жена, понятно, бесилась и во время спаррингов вместо имитации ударов все чаще наносила их всерьез. И однажды врезала по «адамову яблоку» так, что Байрам едва не умер. Пока он умирал, Лейла собирала чемодан, мол, не желаю жить с идиотом, возвращаюсь к родителям! По совету родни парня потащили к мулле, вроде как тамошнему Гермогену. Из него долго изгоняли шайтана, тот не изгонялся, в итоге череда психушек, в том числе китайских, благо КНР неподалеку. Увы, ни народная китайская медицина, ни мусульманские сутры не оказали должного воздействия, потому здесь и оказался…