После этой торжественной пятиминутки, позволявшей сохранять воинский дух, боевики вернулись к прежним занятиям: кто чистил оружие, кто снаряжал пулеметные ленты.

Обходя лагерь, Хельмут наткнулся на Удо.

– Где автомат?

– А можно я не пойду? Я не хочу.

Хельмут подтянул подростка к себе, зажал шею под мышкой и приставил к виску пистолет.

– А так хочешь? – поинтересовался он.

Удо испуганно захлопал ресницами. Хельмут встряхнул его за шиворот.

– Пойдешь со всеми! В первых рядах, понял? Будь мужчиной!

Вложив оружие в руки пацана, оттолкнул его в сторону и направился к дому лесорубов.

На двери красовался тяжелый навесной замок. Хельмут открыл его, гремя ключами, и вошел внутрь. Он оказался в узком коридоре с несколькими дверьми. Неяркий свет пробивался сквозь щели под потолком.

Хельмут снял засов с самой дальней двери и вошел в просторную, хотя и неприютную комнату. Из обстановки здесь находились только два топчана и низенький стол. На топчане в груде рванья лежала Эльзи, а рядом, положив ей ладонь на лоб, сидела Лена.

Она обернулась на вошедшего.

– Отпусти нас, пожалуйста! – негромко попросила она и провела рукой по грязным, спутанным волосам девочки.

Эльзи застонала. Губы ее потрескались, на бледных щеках горел лихорадочный румянец.

– Ты же видишь: она болеет. Ей нужен врач.

– Потерпит. Теперь уже совсем немного осталось.

– Отпусти нас. Хотя бы ребенка отпусти! – взмолилась Лена.

Хельмут приблизился к ней и провел ладонью по щеке.

– Ты мне веришь? Все будет хорошо.

В глазах девушки заблестели слезы.