– Ей нельзя оставаться здесь!

– Мы здесь не останемся. Скоро мы будем очень далеко.

Он наклонился к Эльзи и сдернул с руки ребенка варежку с инициалами ИВ.

– Это ведь русские буквы? – глухим голосом спросил Хельмут. – Что они означают?

– Иисус воскрес! – с вызовом ответила Лена.

Хельмут фыркнул и, брезгливо отшвырнув варежку, сообщил:

– Мы уйдем вместе. Ты и я. И, может, она тоже, если, конечно, я захочу.

Он с грохотом захлопнул дверь и вставил в пазы тяжелый засов.

– Молот! – донеслось из кустарника. Ветки тихо качнулись.

Хельмут пошел на зов.

– Какого черта? – рявкнул он. – Вы с ума сошли?!

Он огляделся по сторонам. Жизнь в лагере шла своим чередом, казалось, никто не заметил появления нового человека, главного человека во всей предстоящей операции, – той самой Тени, с которой Хельмут встречался в катакомбах под храмом.

В последние полгода они старались не видеться, это было слишком опасно.

«В этом мире уже никому нельзя доверять, даже себе», – сказала Тень во время их последней встречи.

И это была правда: «свой человек» в советской делегации сообщил, что русские каким-то образом узнали про убежище Хельмута, где базировалась небольшая часть отряда, и Хельмуту пришлось перебросить своих людей сюда, в гущу лесов Франконкской Швейцарии: тут было безопаснее.

Теперь Тень заявилась сюда, презрев установленные ею же правила.

– А если вас увидят?

– Уже не до предосторожностей, – отмахнулась Тень, вертя сигарету в пальцах.

– Что случилось?

– Они перенесли дату казни.