Он даже поклонился Онику.

— В гости? — удивился Оник, — так странно прозвучало это приглашение. Давно, очень давно не звали его в гости! Оказалось, что его ждут те шестьдесят армян из Греции, о которых накануне говорил доктор Айгунян.

— Тимка, — позвал он Шевчука, — ты не пойдешь со мной?

— Удобно ли?

— По армянским обычаям — вполне.

Оник пояснил молодому человеку, о чем он говорит с товарищем. И гость подошел к Шевчуку, подал руку:

— Украина? Пойдем, обрадуешь всех наших.

Повернувшись к Онику, спросил:

— По-армянски не понимает?

— Смотря по погоде! — усмехнулся Оник. — Сейчас, как я вижу, все понимает.

Отправились втроем.

Греческие армяне жили в одном из бараков соседнего лагеря. Пол в комнате был устлан рваной циновкой, в воздухе стоял смешанный запах табака, сырости, гнилой соломы. У стен сложены горой чемоданы, одежда, Онику показалось, что они вошли в приют беженцев.

Все, кто был здесь, увидев гостей, вскочили.

Седовласый с морщинистым лицом старик, приблизившись, приветствовал гостей речью:

— Добро пожаловать! Этот день мы не позабудем, дорогой господин Джигарян. Каждый из нас от души желал увидеть человека, прибывшего с родины. Сегодня мы имеем счастье вместо одного увидеть двух. Я вашего русского товарища тоже считаю за земляка, поскольку с Россией мы издревле жили одной семьей. Вы своими глазами видели нашу землю, наши горы, наше небо, поэтому от имени всех нас я должен поцеловать вас…

Старик обнял и поцеловал Оника. На глазах его показались слезы, он отвернулся и замолчал. Все сидели в задумчивом и грустном молчании. Затем старик пригласил гостей усесться на циновку. Чтобы показать пример, он первым опустился на нее, сложив ноги калачиком.

— Нет, не могу удержать слез!..

— Это от радости, господин Маркар! — крикнул от стены пожилой армянин.

Маркар вытер платком мокрые глаза.

— Не знаю. Из моря слез я вышел с сухими глазами, а сейчас…