Только теперь Оник мог рассмотреть его лицо. Это был еще не старый человек с круглым лицом, с черными бровями и глазами, с круглым подбородком, на котором красовалась ямочка. У него были толстые, мясистые губы. Пронизывая нового пациента пытливым взглядом, он спросил его фамилию.

— Как вы сказали?

Оник повторил:

— Джигарян.

Доктор быстро встал из-за стола:

— Так ты армянин, братец?

Вопрос был задан по-армянски. Оник остолбенел, словно не поверив услышанному. Он никогда не предполагал, что в этой страшной стране может встретить армянина, да к тому же врача. Это было неожиданно и почти невероятно. Забыв о цели своего прихода, Оник радостно подтвердил:

— Да, армянин, конечно.

— Ты не похож на армянина. Джигарян, говоришь?., А как имя?

— Оник.

— Оник? Стало быть, Ованес. Меня тоже зовут Ованесом — Айгунян Ованес. Расскажи-ка, с каких ты краев, как попал сюда? По разговору слышу, что русский армянин?

— Да, русский. Родители мои карсские, а я…

— Да ты садись, тогда и рассказывай.

Оник оглянулся на дверь, — там, мол, очередь.

Айгунян понял:

— Сиди, брат! Пусть немножко подождут. Я ведь впервые вижу человека с родины.

Оник тоже впервые встретил одного из тех своих земляков, которые в годы первой мировой войны были рассеяны по всему свету. Конечно, он не открылся перед Айгуняном — не рассказал истории своего пленения, не говорил о приключениях, последовавших в дальнейшем. Айгунян и сам не интересовался этим. Он расспрашивал об Армении. Потом с деловым видом спросил:

— На что жалуешься? Плохо себя чувствуешь?

Оник виновато улыбнулся:

— Немножко.