— Да, вспомнил! У нас одного парня звали Пончик-Перчик.

Пончик был отвергнут, остался Перчик. Изменилась и фамилия Бархударяна, — отныне он стал Хадаряном.

Гарник, когда подошла его очередь, сказал:

— Запишите: Вреж Апресян, — он вспомнил в этот момент своего греческого товарища.

Капитан предложил им не рассказывать никому из других курсантов о своем прошлом, не говорить, кто откуда родом, кто родители, где они находятся сейчас.

— Все это может иметь для вас роковое значение, — закончил он. — Теперь вам остается сдать прежнюю форму и одеться так, как положено у нас.

Им принесли больничные халаты.

— Послушай, Рубен, для чего это… парашютное дело? — заговорил Бархударян, когда они остались одни.

— Туго же ты соображаешь, парень! Не в Лодзи же тебе заниматься диверсиями? С парашютом тебя сбросят на нашу территорию, чтобы ты взрывал там железнодорожные мосты, заводы, шахты… — стал объяснять ему Погосян.

Бархударян сжался и примолк.

«С парашютом тебя сбросят на нашу территорию…» Эта суровая фраза засела в голове Гарника. Да, конечно, парашютное дело не зря изучают в школах диверсантов. Их посадят в самолет, который где-то и как-то пересечет линию фронта, а потом… потом они окажутся на советской земле. И там им прикажут: «Взорвать такой-то и такой-то объект». А почему, собственно, он должен подчиняться этому приказу? Ведь он будет у себя. Он может явиться в советские органы и заявить: «Вот я! Поступайте со мной, как хотите, но вины на мне нет никакой». Его спросят: а где факты? Чем ты докажешь свою честность? Предположим, что ты убежал из лагеря, что хотел перейти сюда. Но странно… очень странно, что так и не сделал этого. Ведь тысячи людей перешли!.. Хорошо: предположим, что все это так. А чем ты объяснишь свое пребывание в школе диверсантов? Гарник искал ответы на все эти «почему», но ни один не удовлетворял его. Все казалось неправдоподобным даже ему самому. Действительно: почему, почему так случилось?..

С такими настроениями он приступил к занятиям в немецкой диверсионной школе.

Всех четверых присоединили к одной из групп курсантов. В группе было одиннадцать человек разных национальностей: четверо белоруссов, три украинца, два грузина, двое русских.

Гарник познакомился с одним из грузинов, который назвал себя Сохадзе. Первоначально оба не касались наболевших вопросов. Гарник выяснил только, что Сохадзе тоже попал сюда случайно. Своего отношения к происходящему он не высказывал. Новички, кажется, не вызывали в нем обычного в таких случаях любопытства. Но чувствовалось, что грузин внимательно следит за каждым из «однокашников» и делает какие-то свои выводы. Недаром именно на Гарнике он остановил внимание. А через него познакомился и с Погосяном. Но на политические вопросы он не позволял себе разговаривать даже с ними. И только однажды немного раскрылся, когда узнал, что у Саакяна врач нашел сифилис. Саакяна убрали.