Сохадзе, услышав об этом, обронил:

— Уж лучше сифилис!..

Дело было на уроке. Инструктор нудно повторял сведения, которые необходимо знать каждому парашютисту. Гарник скучая поглядывал на двор. Вдруг он вскрикнул и, откинувшись, замер. В комнате стало тихо; инструктор прервал занятия и подошел к нему:

— Что случилось?

Гарник уставился на него непонимающим взглядом.

— Вы больны? Я вас спрашиваю!

— Меня? — очнулся Гарник.

— Почему вы так побледнели?

— Я?.. Нет, ничего! Просто мне стало немного дурно…

До урока он был вполне здоров. Сохадзе встревожился. Вся группа с молчаливым недоумением поглядывала на Гарника. Между тем он не зря побледнел: он только что увидел проходившего по двору… Филояна! Гарника охватила нервная дрожь. Что это? Сон? Ведь Филояна расстреляли в лагере вместе с Иваном Великановым, Саядяном, Ананикяном. Гарник сам был очевидцем расстрела. Разве не Филоян выкрикнул перед смертью: «Да здравствует свобода»? Всем показалось тогда, что он не смог докончить фразы — ее оборвала пуля. Что же это такое?.. Неужели Гарнику только померещилось, что это Филоян? Нет, ошибки не было, — он узнал его! Филоян был одет в немецкую военную форму старшего лейтенанта, но его лицо Гарник узнал бы из тысячи лиц. Гарник был в ужасе, он не понимал, что вокруг происходит.

В перерыве Сохадзе и Погосян пытались выяснить причину его «заболевания». Гарник отделался каким-то неубедительным объяснением и предложил пройтись с ним по двору. Он все время оглядывался вокруг, выискивая кого-то глазами. Напрасной была прогулка.

После занятий Гарник снова вышел гулять во двор, напоминавший городской сквер. Он долго бродил один, издали рассматривая проходивших военных, даже заглядывал в окна: напрасно — Филояна не было.

В этот вечер Гарник лег в постель, чувствуя себя по-настоящему больным. Нет, оживший Филоян — просто продукт его расстроенного воображения. Он побоялся сообщить о своих подозрениях даже Погосяну.

Измученный он заснул только на рассвете.

3

3

Погосян не мог понять перемены в настроениях товарища, но считал, что не имеет права допрашивать, если тот не хочет говорить об этом сам.

Но Гарник не смог долго молчать. Однажды, после завтрака, он отвел Погосяна в сторону и рассказал ему о своих переживаниях.

— Разумеется, тебе это показалось, — сказал Погосян. — Обман зрения, мираж… С кем этого не бывало! Подумай сам, может ли воскреснуть человек, расстрелянный у вас на глазах?

— В том-то и дело!.. Ведь я чуть с ума не сошел. Думаю — не зря попал в сумасшедший дом.