— Вот почему фашисты предложили вам учиться сперва в командирской, а затем в диверсионно-шпионской школе! — вывел заключение Петухов. — К чему же запираться, ведь факты налицо!

— Это только ваше заключение, гражданин следователь, — возражал Гарник, — а правда в том, что рассказал я. Среди расстрелянных был Великанов, вместе с которым я убежал из лагеря. Мы были близкие друзья. Я его никогда не предал бы!..

— А на самом деле предали! Его расстреляли, а вы вот сидите сейчас передо мной и городите всякую чепуху. Вы, Адоян, не думайте, что сумеете обмануть меня. Скажите, как это могло случиться, что вы были близкими товарищами, — его расстреляли, а вас послали в офицерскую школу? Как это случилось? Как могло быть, что Филоян догадался о патриотизме ваших товарищей и выдал их, а о вашем патриотизме догадаться не смог? Смешно! В таком случае возникает вопрос: в чем выражалась ваша дружба? У вас были какие-то откровенные беседы, вы обменивались какими-то мыслями?.. Ответьте на этот вопрос.

— Да, мы беседовали, обменивались мыслями.

— Так как же Филоян мог заметить патриотизм Великанова, Саядяна, Ананикяна и Погосяна, а ваш — не заметил? Почему вы остались в живых?

— Я уже рассказал, как все это произошло.

— Это сказки для детей! А теперь расскажите для взрослых, чтобы все было ближе к истине.

— Все, что я сказал, — правда!

— Значит, вы не признаетесь, что фашисты вас купили ценой предательства ваших товарищей?

— Нет! Я не могу принять на себя такое обвинение.

— Тем хуже для вас! Все равно вы ничего не суме скрыть от меня. Я вас выведу на чистую воду, понятно?

— Буду только очень рад!..

Ответ Гарника снова вывел из себя Петухова. Вскочив с места, он заорал:

— Ах ты, гад! Ты еще осмеливаешься иронизировать тут! Ну, посмотрим, как ты дальше у меня запоешь!..

Уже было поздно, и следователь велел увести арестованного.

Гарник снова возвратился в свою камеру совершенно разбитым. Один из многих вопросов следователя застрял в памяти и мучительно требовал ответа. Петухов спросил: почему вы остались в живых? И в самом деле: почему он остался в живых? Разве не было лучше умереть, чем подвергаться теперь этим унижениям? Он даже не мог протестовать: его считали фашистским агентом и оправданий у него не было. Ведь его же схватили в лесу с парашютом, как ловят многих других шпионов и изменников. Другое дело, если бы он сам явился в советские органы и сказал бы, кто он и почему явился… Он не успел этого сделать. Стреляя в Филояна, он думал, что ранит его и тот не сумеет убежать, и это явилось бы доказательством, что он не его сотрудник. Но, как видно, Филоян не ранен и даже не схвачен. Следователь недаром требовал указать его приметы, спрашивал и о том, где они должны были встретиться позднее. Об этом договоренности с Филояном не было, но Петухов и тут не поверил Гарнику.