Через неделю Шура повидалась с мужем. После этого собрала вещи и уехала с Толиком к матери в Чугуев. После того, как Захара осудили, Шуру попросили освободить дом, поскольку в ближайшее время должен был прибыть новый ротный, вместо Захара.

Да и Захару было спокойнее, зная, что жена и ребёнок под присмотром.

15.

Шура с Толиком снова поселились в хатёнке. Полтора года прошло с тех пор, как Шура уехала отсюда. И вот теперь милая, добрая, уютная хатёнка опять встречала и принимала своих прежних хозяев. Шура и рада была этому – уж очень она истосковалась по родному дому, по знакомым улицам и милым, дорогим лицам. Но вместе с тем и горевала – успела уже привыкнуть к их новому жилью, к тихому размеренному течению жизни. А главное, там с ней был Захар. А здесь, хоть и среди родных людей, но она была одна, и вынуждена столько лет жить вдали от мужа.

Вера жалела сестру и сочувствовала ей. Но чем она могла помочь? У самой-то у неё жизнь тоже складывалась не совсем так, как мечталось. Мало того, что не по большой любви сошлась она с Павлом, так ещё и стала замечать, что в последнее время охладел он к ней. Стал задерживаться после работы, не спешил домой; стал часто критиковать Веру, раздражаться, скандалить, когда она пыталась выяснить причину такого его поведения. А летом и вовсе собрал вещи и ушёл от Веры.

Это было настолько неожиданно, что Вера и не сразу поверила в происходящее. Но прошла неделя, а Павел не собирался возвращаться, и не появлялся даже. А потом «добрые» люди сообщили, что видели его в Харькове, да не одного, – будто бы живёт он с какой-то молодой бабой.

Лиза, когда услыхала такое, очень расстроилась и переживала, казалось, даже больше, чем сама Вера. Шурочка тоже была подавлена.

– Что же это за год такой выдался? – вздыхала она. – У меня Захара отобрали, у тебя Павлик куда-то подевался.

– А это всё ты виновата, – говорила Лиза Вере.

– Чем это я провинилась? – недоумевала Вера.

– А тем! Никогда как следует не приласкала парня, – упрекала Лиза свою дочь. – Он к ней и так подойдёт, и так подступится, а ей всё не так. Всё нос воротила. Вот и допрыгалась. Нашлась ему, видать, баба поласковее. Будет теперь его ублажать, как следует, и никуда он от неё не денется. А ты сиди опять одна.

– Ой, мама, что вы такое говорите? – махнула Вера рукой. – Что ему, плохо было здесь, со мной? Что я плохой женой ему была? Просто все они кобели, одинаковые. Хоть ублажай его, хоть дорожку в дом вышиванками выстели, – а уж если бес в ребро, так ничего ты с ним не поделаешь, не удержишь. Да и чего его держать-то? Что он, дитя малое, чтоб возле юбки его привязывать? У самого должны быть мозги на месте.