3

3

Когда старик наконец потушил свечи на веранде, я заперла дверь и заклеила все щели. Лента отлипала от рулона с громким скрежетом, но я старалась не думать о Фуллертоне и о том, какие звуки слышал он, когда ее использовал. Вина за клейкую ленту лежала на мне, и я собиралась признаться в этом Виктору по телефону. Но до утра я все равно ничего не могла предпринять. Я знала, что директора точно не будет в кабинете на рассвете – в это время он всегда выходил с Назар на веранду, чтобы выпить чашечку Türk kahvesi. Я планировала затемно спрятаться в особняке, а пока что нужно было с пользой провести ночные часы.

Образцы мерцали на стене: сине-голубая шахматная доска. Они были моим ориентиром не только потому, что при их слабом сиянии можно было писать, но и потому, что по ним я подбирала оттенки и смешивала краски. Той ночью подготовительная работа, длившаяся не один сезон, – научившись извлекать пигмент, я долго оттачивала технику и исследовала его многоплановость – наконец дала плоды. Впервые в жизни я точно представляла, что должна писать и как. Ясность это была или только прелюдия, я не знала, но надеялась, что она никогда меня не покинет.

Я достала сверток с грибами и разрезала клейкую ленту. Из отверстий хлынула голубоватая пена, словно источник, бьющий из-под земли. Быстро нанизав грибы на бечевку, – получилось восемь плотных гирлянд – я повесила их сушиться на перекладине в чулане. Затем извлекла из его глубин уцелевшую гирлянду; она сияла не так ярко, как все предыдущие, но, когда я ее перетерла, пигмент вышел ничуть не хуже. Высыпав порошок на плиту для замеса красок, я сверилась с образцами на стене, возле которых были подписаны соотношения пигмента и льняного масла. Выбрав тон, я смешала порошок с маслом и долго растирала курантом, пока не добилась нужной консистенции – краска была достаточно жидкой, чтобы набирать ее колонковой кистью, и достаточно густой, чтобы не капать с мастихина. Взяв самую крупную круглую кисть, я наложила на холст первый мазок.

Сначала я хотела наметить круги меловым шнуром – если фигуры будут ровными, работа получится чище. Но потом передумала. Хотя полотно и задумывалось как чистая абстракция, недостаточно было просто закрасить пустые формы. Лучше нарисовать пересекающиеся диски от руки. Я не хотела, чтобы они вышли идеальными. Пусть будет заметно, что они рукотворные. Я начала водить кистью по холсту – быстрые плавные движения от плеча, всей рукой. Когда краска кончилась, я набрала еще и продолжила выписывать дуги, снова и снова, прорисовывая диск от краев к центру, пока не израсходовала всю смесь и не получила полностью закрашенный круг. Он находился в левой части холста, аккуратно вписанный в рамки, по задумке – самый светлый из трех. Полотно сияло успокоительно, как ночник, а краска была такой прозрачной, что можно было различить следы кисти и ворсинки на грунтованном холсте.