– Той, которая предала ее?

– Да. Итак, ты помнишь миссис Каванаг, печально знаменитую экономку Джеймса? Он сообщил мне, что она работала в Аргидин-Хаусе, прежде чем стала заниматься хозяйством у него. Угадай, как ее звали?

– Нет, Амброз…

– Морин. Морин Каванаг. Одна и та же женщина предала молодую Нуалу и много лет спустя Джеймса.

– Боже мой, – выдохнула я.

– Она была неисправимо ожесточенной женщиной. Бедный Джеймс сказал мне, что занимался ее похоронами. Он сказал, что пришли только три человека, а ведь ты знаешь, сколько народу обычно собирается на похоронах в Ирландии. Она жила одна и умерла в одиночестве. Возможно, это было ее наказанием.

– Возможно, но если бы я когда-нибудь встретилась с ней, то не смогла бы отвечать за свои поступки, – с жаром ответила я.

– Дорогая Мэри, ты и мухи не обидишь, но я ценю твои чувства. – Амброз тихо рассмеялся. – Возможно, однажды ты задумаешься о публикации дневника Нуалы, особенно теперь, когда ты знаешь окончание ее истории. У нас мало документальных свидетельств об этом историческом моменте, который причинил много горя ирландским семьям, тем более написанных женщинами и увиденных с женской точки зрения. Та роль, которую Куман-на-мБан сыграла в освобождении Ирландии от британского владычества, заслуживает исторического коммен тария.

– Согласна, и, может быть, я так и поступлю. На самом деле столкновение с собственным прошлым заставило меня вспомнить о былой любви к науке. Внизу я подумала, что так и не получила магистерскую степень, поскольку была вынуждена уехать…

– Здесь у меня до сих пор хранится твоя наполовину написанная диссертация. – Амброз указал на письменный стол. – Из нее явствует, что ты имела блестящие перспективы… Ну что, вызвать тебе такси до вок зала?

– Я прогуляюсь по Графтон-стрит и найду такси. Завтра я вернусь, дорогой Амброз. Пожелай мне удачи, хорошо?

– Разумеется.Остается лишь молиться о том, чтобы ты смогла отправить на покой свое прошлое.

– Я тоже надеюсь на это. До свидания, Амброз, – сказала я, потом забрала свой саквояж в коридоре и вышла из дома.

* * *

Поезд до Белфаста, носивший метко выбранное название «Энтерпрайз»[50], удивил меня современным комфортом. Я смотрела на пролетавшие мимо сельские пейзажи и гадала, увижу ли дорожный знак, обозначающий границу между Северной и Южной Ирландией. В былые дни на границе находились контрольно-пропускные пункты для всех видов транспорта. Но сейчас не было ничего, и примерно на середине двухчасовой поездки мы остановились по другую сторону границы в Ньюри. Как мне было известно, этот городок пережил много насилия во времена последних беспорядков. В августе 1971 года в Баллимерфи шестеро гражданских, включая католического священника, были застрелены британцами. Новость об этой расправе стала очередной искрой, воспламенившей взрывной темперамент Бобби. Я понимала, что этот инцидент плюс то, что он видел меня в баре с Питером, определенно стали для него последней каплей, и это случилось очень близко отсюда.