– Успокойся, Мерри, ради всего святого, – сказала я себе, нанесла обычную розовую помаду и последний раз провела щеткой по волосам. – Не забывай, мяч на его стороне, – добавила я, обращаясь к своему отражению в зеркале.

Я открыла дверь и направилась к лифту, который отвезет меня вниз, к нашей первой встрече за тридцать семь лет…

Консьерж показал мне, как пройти в гостиную залу, и я направилась туда с ощущением, что мои ноги превратились в желе. Когда я вошла, то увидела огромную люстру, свисавшую с высокого атриума в центре невероятного зала. Колонны с лепными херувимами и золочеными фризами поддерживали богато украшенный потолок. Я все еще глазела на эту красоту, когда услышала голос за спиной:

– Здравствуй, Мерри. Потрясающе, да?

– Я… да. – Я оторвала взгляд от люстры и повернулась, чтобы посмотреть на него.

И… он оказался точно таким же: высоким и стройным, хотя его соломенные волосы были пронизаны сединой, а лицо покрылось сеточкой тонких морщин. Его карие глаза были такими же чарующими, как я помнила, и… он был тут, после стольких лет. Мир закружился, когда на меня накатила волна слабости. Мне ничего не оставалось, кроме как опереться на его руку, чтобы не упасть.

– Ты в порядке?

– Извини, голова немного закружилась.

– Наверное, потому, что ты изогнула шею, пока рассматривала эту люстру. Пошли, давай сядем.

Я прикрыла глаза, когда на меня нахлынула новая волна головокружения. И прильнула к нему, а он поддерживал меня за талию.

– Может, принести воды? – услышала я его вопрос, а потом он усадил меня.

Я вспотела и жадно глотала воздух, чтобы успокоить дыхание.

– Прошу прощения… – пробормотала я, не в силах поверить, что после стольких лет мои планы и намерения оставаться спокойной и невозмутимой разлетелись в пух и прах, хотя ничего еще не началось.

– Вот, выпей воды, – сказал он, и я почувствовала ободок стакана, поднесенного к губам. Мои руки слишком сильно дрожали, поэтому он влил в меня столько воды, что я поперхнулась и начала кашлять.

– Извини, – сказал он. Я почувствовала, как мой рот промокают салфеткой, а потом мягко похлопывают по шее. По крайней мере, вода охладила кожу, хотя мне хотелось умереть от стыда.

– Принести нам горячего чаю? – услышала я его голос. – Или, может быть, лучше виски? Знаете что, принесите и то и другое.

Я откинула голову на мягкую спинку кушетки, куда меня усадили, и занялась медленными вдохами и выдохами. Наконец странное щекочущее ощущение покинуло мое тело, и черные точки перед глазами начали рассеиваться.

– Прошу прощения, – повторила я.